— Тако было до вчерашнего дня, — еще раз отхлебнув из кружки, сказал Корней. — А вчера твои люди, — он снова глянул на главу степной стражи, но теперь с одобрением, — привезли человека, которого подобрали в Диком поле. Саксина. Этот саксин пробыл пять годов в рабстве у татар. Сбежал, прихватив коня. Недалеко от нашей южной границы конь пал. Шел пешком почти что без еды дней десять, пока наши его не подобрали. Подкормили. А потом он рассказал такое, что начальник дозора посадил его на лошадь и привез сюда.
Тиун опять замолчал, громко посапывая, отпил из кружки.
— Саксин сей был коневодом при брате главного татарского хана Батыя, — поставив кружку, продолжил рассказывать Корней. — Звать брата Шибан. Ездил с ним даже на родину татар, которые, кстати, именуют себя мунгалами. Вернулись сюда полтора года тому. Много порассказал про мунгалов и царство их. Но про то в другой раз. Главное же не в том. Провинился саксин перед своим хозяином: не уследил, напился любимый скакун Шибана студеной воды после скачки. Застудился жеребец. Ждать расправы саксин не стал. Той же ночью свел лошадь с пастбища и ударился в бега. Но опять суть не в этом, а в том, что дней за пять до того собирались в главном татарском стане, том, что в низовьях Волги, где и он с Шибаном жил, главные татарские начальники на большой совет. Что там решили, рассказал саксину его хозяин, будучи под хмелем.
Корней снова замолчал, переводя дух. Опять отпил квасу.
— Ну не томи, — не выдержал князь Олег. — Что решили-то?
Князь Олег, прозванный в народе за редкостную красоту Красным нетерпелив. Приходится он сыновцом князю Юрию по его старшему брату, бывшему Великому Рязанскому князю Ингварю Ингоревичу, умершему четыре года назад. Юрий Ингоревич дал ему в удел второй по величине город в княжестве — Переяславль Рязанский. Действительно, красив Олег: высок, силен, гибок, красив лицом, белокур волосом. Как похожи меж собой, словно братья Коловрат с Могутой, так, говорят, похожи друг на друга Олег и Ратислав. Ну да с ними понятно — посчитали они родство, еще давно, оказалось братья в четвертом колене. И не мудрено: Рязанские, Пронские, Муромские князья все вышли из одного корня.
А тиун, тем временем, потомив еще чуток, внезапно потерял всю свою степенность и выпалил:
— Решили татарове этой осенью идти на Русь набегом. И ударят попервой по нашей Рязани. Так, во всяком случае, предлагает Батый. Кто-то из царевичей, пришедших из их главного царства, предлагает другое, но Батый имеет большое влияние, говорят, может разговаривать с самим небом, которое у них заместо главного бога. Потому, видать, будет по его.
В комнате повисло ошеломленное молчание. Нет, татарского набега ждали, к нему готовились, но… Каждый надеялся в глуби души: может, минует стороной сие зло. Ан, нет, не миновало. Молчание нарушил Великий князь. Он, конечно уже, знал о том, что поведал беглый саксин, потому имел время новость эту принять и обдумать.
— Может и врет бегунец, — хлопнув ладонью по столу, произнес он. — Юрий Владимирский не первый год сносится с татарами. И послы Батыя бывали у него не раз. Пишет князь Юрий, что не хотят татары с Русью воевать. Булгар пожгли-порезали, так это мстили за гибель своих в Битве Баранов. Потому просили и Владимирцев не мешаться в их распрю. Юрий и не стал, хоть булгары и не раз ему союз против татар предлагали. Половцев били, так они их своими конюхами считают и просто к покорности приводят. А потом, говорят, на угров пойдут. Король их хана Котяна со всей его ордой на своей земле укрыл, такого татары ему не простят.
— С нами-то ни о чем не договаривались, — опять подал голос князь Олег. — Вот и вдарят.
— Мы под Владимиром ходим, — возвысил голос Юрий Ингоревич. — Забыли? А вот князь Владимирский помнит. И татар о том упредил. Так что напасть на нас — напасть на Владимир.
— Хитры, говорят, татары, — это сказал уже Коловрат. — Помните, как они разделили аланов с половцами пятнадцать лет назад, а потом разбили поодиночке. А ведь тоже говорили половцам, что не нападут. Да и башкирдов с булгарами. Теперь Владимирскому князю говорят, что побьют только булгар, а его не тронут. Булгар побили, теперь, видать, наш черед! — последнюю фразу он почти выкрикнул.
— Не горячись, воевода! — повысил голос князь Юрий.
Коловрат замолчал, склонил голову, но в глазах его продолжали гореть упрямые огоньки.
— Может ты и прав, — помолчав, уже помягче сказал князь. Не мог он долго сердится на любимого воеводу. — Что делать предлагаешь?
Коловрат глубоко вздохнул, успокаиваясь, и заговорил:
— Готовиться надо к отпору, княже. Запасы в городе пополнить на случай осады, стены, валы подновить, разослать посыльных по уделам да боярским поместьям. Пусть готовят воев и будут в полной готовности встать по первому зову под твои стяги. А, главное, оповестить Юрия Всеволодовича Владимирского о том, что узнали. Да и в Чернигов надо гонцов послать. Я чаю, не откажет твой шурин в помощи, ежели что.
