Сверху до них донесся звук рога, и вдруг Бен-Элим низко пронесся над колонной, выкрикивая приказы. Рив почувствовала, как перья коснулись ее вздернутого лица, когда один из Бен-Элимов пронесся над ней. Это был Кол, ухмыляющийся и кричащий. Рив улыбнулась его веселью.
Затрубили рога, и колонна остановилась, Рив и те, кто был с ней, побежали к своим командирам. Она мельком взглянула на Бен-Элим, летящий впереди, двенадцать из них в форме наконечника стрелы в небе.
"Ты мне не нужна", - сказала ее сестра Афра, когда Рив протянула ей шкуру с водой. Она глубоко отпила. Я хочу, чтобы ты была в хвосте колонны. Защищай фургоны".
"Но... сказал Рив, глядя за Афру и белокрылых на очертание крепостных стен и зданий впереди.
'Сейчас же!' - прошипела сестра, голос был холоден и тверд, в нем не было уступчивости.
Плечи Рив опустились, и она повернулась, чтобы уйти.
Держись поближе к Одноглазому, - окликнула ее сестра. Рив не ответила - ничтожная последняя победа и протест.
Рив топала обратно по линии, увидела, как Вальд проверяет ремни своего щита и становится в ряд с другими Белокрылыми. Он кивнул ей и ухмыльнулся. Она попыталась ответить ему, но поняла, что это слабо и вынужденно: стыд за то, что она не участвует в этом, за то, что ее снова отбросили в безопасное место...
Раздался звук рога, и щиты с треском сошлись, заставив сердце Рив подпрыгнуть. Ей нравился этот звук, хотя она предпочитала его, когда сама находилась в гуще щитовой стены.
Смирившись, она обнаружила, что Джост ждет ее вместе с остальными, собравшимися вокруг и среди фургонов. Позади них, обхватив фланги, словно защитная рука, стояли Балур и его великаны, все с топорами или боевыми молотами в руках, их взгляды были устремлены на стены города, к которому приближались Белокрылые.
Он назывался Ориенс, это был пункт на восточной дороге для тех, кто ехал в Аркону или из Арконы. С тех пор как Бен-Элим подавил семена гражданской войны между Сираком и Череном, торговля с востоком процветала. Из небольшого пиршественного зала для путников и нескольких построек из плетня и дуба Ориенс превратился в процветающий город, обнесенный стеной. До Драссила доходили сообщения, что что-то не так, что путники слышали крики, звуки битвы и резни, доносившиеся от стен, и вместо того, чтобы остановиться, проскакивали мимо. Бен-Элим обследовали окрестности с воздуха, но не заметили никаких признаков движения. Что-то было не так, и они решили не входить в городские стены, пока не получат наземную поддержку от Белокрылых. Они усвоили урок после битвы при Падении Варана, где многие погибли из-за того, что вслепую бросились в засаду.
Афре и ее сотне было сказано не более того, хотя слово "Кадошим" было произнесено шепотом.
Рив смотрела, как Афра выводит сотню Белокрылых. Они маршировали по широкой дороге к городу, сохраняя строй, пока шли по отлогой насыпи и дальше по открытой местности к распахнутым воротам Ориенса. На стенах города никто не стоял, в воздухе, где должны были гореть многочисленные костры, не вились клубы дыма. Все было спокойно, напряжение висело, как густой туман.
Что-то не так.
Снова звуки рога и выкрикиваемые приказы, и вторая сотня Гаридаса пришла в движение, и стук их обутых в железные сапоги сапог стал барабанным боем для сердца Рив. Сотня Лорины ждала в резерве, пока Белокрылые Афры маршировали через открытые ворота Ориенса, Бен-Элим низко проносился над стенами, а один пролетел над воротами. По коже Рив пробежали мурашки, словно по ней скользили пауки.
Она почувствовала знакомое покалывание гнева в венах, заставляющее ее подпрыгивать на ногах, сжимая и разжимая кулаки.
Последние Белокрылые Гаридаса прошли через ворота Ориенса и скрылись в тени. В городе по-прежнему царила тишина, пульсирующая почти осязаемыми волнами. Скрип кожи и звон цепей позади нее; великаны проскальзывали между фургонами, Балур пронесся мимо Рив, когда они приближались к городу.
И они ждали, ждали... тишина исходила от города, как жар от костра. С каждым мгновением тревога Рив нарастала, она неподвижно смотрела на стены, и в голове ее проносились образы Афры, идущей в засаду. Ее пальцы сжались вокруг рукояти кинжала на поясе.
Беспокойство, страх, переходящий в гнев из-за того, что ее бросили, из-за того, как Афра обращалась с ней, - эмоции бурлили внутри нее.
Как обычно, гнев сжег все остальное. Здравый смысл. Приказ сестры. Мысли о последствиях. Рив почти чувствовала, как он растекается по ее венам, как чернила по воде, просачивается в голову, нашептывая ей.
