Время ужаса (ЛП) полностью

Отнес его обратно в берлогу - в какую-нибудь пещеру или безопасное место, - сказал Олин. "Где он может спокойно поесть".

Должно быть, пещера размером с медоварню, подумал Дрем, глядя на отпечаток одной из медвежьих лап.

Ну, пока он далеко от нас, мне все равно", - сказал его отец. Он принюхался и огляделся; склон был тихим и спокойным.

Пойдем посмотрим, что осталось от нашего лагеря.

Их тропинка завела в сосны недалеко от реки, и Дрем увидел место, где он упал, где над ним стоял его отец. На мгновение он почувствовал, как кровь стынет в жилах при воспоминании об этом...

Хотел бы я иметь мужество отца.

Среди лесной подстилки, неподалеку от места его падения, остались следы крови и топор Дрема, а рядом с ним - коготь, длинный и скрученный, с пучком меха и плоти, все еще сохранившимся там, где топор отсек его от медвежьей лапы.

Вот тебе на память, - сказал Олин, приседая и передавая коготь Дрему, который присвистнул, поворачивая его в руке: коготь был длиной от кончика пальца до запястья.

Не то чтобы тебе нужно было напоминать об этом звере, - сказал его отец.

Вряд ли", - пробормотал Дрем. Коготь вызвал у него калейдоскоп воспоминаний о том, как он лежал на спине и смотрел на надвигающегося медведя.

Топор отца они нашли неподалеку, его лезвие было покрыто черной коркой крови.

"Хороший топор, - сказал отец с улыбкой, - Рад, что не увидел его последний раз".

Их лагерь был почти нетронут, кучи мехов лежали там, где они их оставили. У одной из вьючных лошадей соскочила веревка, но они нашли ее всего в нескольких сотнях шагов от лагеря, удовлетворенно поедающей траву. Нечто порылось в остатках их ужина и разорвало мешок с сыром, но, судя по следам зубов, оно было размером скорее с ласку или горностая, чем с огромного медведя. Им не потребовалось много времени, чтобы свернуть лагерь, и вскоре они уже спускались по склону холма, ведя за собой трех пони, навьюченных мехами и вещами. Уже близился закат, но они договорились уйти как можно дальше от этого места, прежде чем темнота заставит их остановиться. Дрем чувствовал себя гораздо лучше в толстом плаще, накинутом на плечи, с копьем, которое он держал в руке, и топором, висевшим у него на поясе - не то чтобы оружие принесло ему или его папе много пользы вчера.

Когда они добрались до лосиной ямы, Дрем снова поразился тому, какую резню устроил один зверь. Когда он заглянул в яму, его внимание привлекло что-то еще. Не блеск, скорее наоборот: матовая темнота. Что-то черное и твердое.

Дрем спустился в яму, стараясь не нагружать травмированную лодыжку, когда опускался на последние несколько шагов, затем присел на землю.

Что это?" - позвал его отец с края ямы.

Я не знаю", - ответил Дрем, скребя и копая у своих ног. Затем он сел обратно, нахмурившись.

Это было похоже на каменную плиту, черную и с ямами. Она была длиной примерно с его предплечье, по форме напоминала каплю и была холодной на ощупь. Когда Дрем попытался вытащить ее из земли, он понял, что она тяжелая, гораздо тяжелее, чем можно было бы ожидать от гранитной плиты или железной руды такого же размера.

Ноги стучали по земле рядом с ним, когда к нему присоединился Олин.

Что это?" - снова спросил его отец.

'Помнишь, я задел что-то твердое, когда копал яму - ты назвал это корнями горы', - сказал Дрем.

'Да. Это была шутка", - пробормотал Олин.

Думаю, я ударил именно по этому. Когти медведя вспороли его, выкопали на свободу". Дрем отошел в сторону, чтобы показать своему отцу, который присел и протянул руку, чтобы потрогать камень. Он отдернул руку, шипя, как будто его обожгли или укусили.

'Что случилось?' спросил Дрем.

Олин выглядел бледным. Принеси мне лопату, - сказал он.

Сиг сидела в седле, сгорбившись от дождя, и смотрела в темноту. Под ним Хаммер переставлял свои огромные лапы и издавал низкий, ворчливый рык - скорее вибрация в животе медведя, от которой у Сиг дрожали кости. Лошади жалобно заскулили и зацокали, несомненно, встревоженные огромной массой мышц и зубов, с которой они стояли слишком близко, что им не нравилось.

Такому гиганту, как я, не так-то просто оставаться незамеченной, но в основе этого лежит молчание, и у меня это получается лучше, чем у них!

Сиг с назиданием смотрела на мужчин, собравшихся вокруг него, даже если самым близким к нему всадником был Элгин, Боевой вождь Ардейна. В темноте он казался старым, на его лице залегли глубокие морщины, хотя его прямая спина и крепкая хватка, когда он подъехал, сказали Сиг все, что нужно было знать.

Мы не в первый раз охотимся и сражаемся вместе. Не многим я бы доверила свою сторону, помимо моих друзей-мечников, но он - один из них.

Когда-то для нее это было бы немыслимо: великан из клана йотунов, стоящий среди людей в дружеском молчании. Но теперь кланы великанов воссоединились, и с человечеством был заключен мир.