Олин был рядом с ним, Ульф и Кальдер - в нескольких ударах сердца позади. Дрем сошел с коня и отправился на помощь, хотя сделать он мог немногое. Когда он приблизился, то увидел, что мертвец был стар, клочья белых волос примерзли к гранитному валуну, а его лицо исказилось в гримасе ужаса и агонии. Олин стоял на одном колене рядом с ним, приподняв клочья разорванной одежды, чтобы посмотреть на разорванный в клочья живот.
Это Старый Бодил", - сказал Колдер, повесив голову.
'Что здесь произошло?' спросила Фрита, глядя от костра на замерзший труп.
'Я думаю, Бодил мог встретить твоего медведя', - сказал Ульф Олину.
Дрем посмотрел на землю, уже покрытую тонким слоем снега. Он соскреб немного снега и припечатал его к земле, почувствовав толчок в ногу через каблук.
Он все еще ожидал увидеть какой-нибудь признак присутствия медведя, воспоминание о его огромной массе было живо в его памяти, но снег скрывал все, и не было смысла искать: Раны старого Бодила говорили об этом достаточно ясно.
"Развели костер, чтобы отпугнуть зверя", - сказал Колдер, глядя с трупа на костер.
Дрем кивнул. Эту тактику он и его отец уже использовали раньше, против волков, а не медведей, но она работала примерно так же, если только поддерживать огонь всю ночь.
Мы должны воздвигнуть над ним кирну", - сказала Фрита.
Да, - согласился Олин, все еще осматривая раны Бодила.
Нет, если мы хотим к ночи быть у очага, - сказал Ульф. 'Не будем выкапывать из этого камни'. Он уперся каблуком в ледяную землю.
'Нельзя оставлять его на растерзание', - пробормотал Колдер.
'Нет. Костер,' сказал Ульф. И побыстрее.
Им не потребовалось много времени, чтобы собрать побольше валежника. Дрем помог отцу, Ульфу и нескольким другим отнести замерзший труп к костру. Потом затрещали кремень и зола, пламя затрещало в сухих дровах, несмотря на падающий снег, и вскоре голодные языки пламени когтями вцепились в небо, снег шипел и дымился.
Они ехали обратно к своим домам в тишине, а костер Бодила ревел и извергал пламя и дым позади них. Дрему не нравился запах: шипящая и обугливающаяся плоть.
Фрита пыталась заговорить с ним, пока они ехали сквозь деревья, жутко молчаливые, так как снег падал все гуще, но он был рассеян, занят своими мыслями. У него было то тревожное чувство, которое возникало в животе, когда он чувствовал, что что-то не так, покалывание в крови, вплоть до кончиков пальцев. Необъяснимый страх.
Это был вопрос, на который он хотел получить ответ, но Дрему на ум приходило нечто другое. Он вспоминал, как держал в руках труп Бодила, когда нес мертвеца к костру, и шрам, который увидел на запястье Бодила, когда Ульф споткнулся.
Рив нависла над Афрой, наливая ей еще вина, когда сестра протянула ей пустой кубок.
Они находились в пиршественном зале своего барака в Драссиле, сотня Афры заканчивала вечернюю трапезу. Как только белокрылые заканчивали, Рив и другие воины-стажеры садились есть, хотя обычно Афра вела себя более неформально, позволяя Рив и остальным сидеть и есть вместе с ними. Иногда некоторые из Бен-Элимов приходили в гости и принимали вечернюю трапезу вместе с Афрой и Белокрылыми. Это был один из таких вечеров: белокрылый, светловолосый Кол сидел на скамье рядом с Афрой, с ним был Бен-Элим по имени Адонай, такой же безупречно красивый, как и все Бен-Элимы, с обезоруживающей невинной улыбкой. По пиршественному залу были разбросаны еще дюжина их сородичей.
‘Я бы хотела, чтобы они поторопились и ушли или закончили свою трапезу. Я умираю с голоду!’ - прошептала Рив. Он стоял рядом, его сломанная рука после неудавшегося испытания воином теперь была снята с перевязи, но все еще туго перевязана. Он ухаживал за Фиа, ближайшей подругой Афры, и несколькими другими людьми и честно разливал вино, несмотря на свою поврежденную руку. Фиа была погружена в приглушенный разговор с Афрой. Рив заметила, что между ними, казалось, возникло напряжение. Никто другой не заметил бы, но Рив заметила что-то в положении плеч Афры, в выпячивании ее челюсти.
Афра протянула свой пустой стакан, и Рив налила еще вина.
