Часть пути от Усть-Коксы с нами прошел случайный попутчик, местный резчик по дереву – сдавал в райцентре свои изделия. Проходили мимо небольшой деревеньки, и я вспомнил, как бывал в ней когда-то мальчишкой – расчувствовался, сказал об этом своему попутчику…
– Пьют по-страшному, – неожиданно ответил он. – Каждый месяц кто-нибудь умирает с пьянки.
Вернул на грешную землю, пусть и такую прекрасную… Перед самым Верхним Уймоном – еще одна красота, рукотворная: новый мост через Катунь. Наконец – Верхний Уймон, небольшое село, известное не только в России, но и во всем мире, благодаря Н.К. Рериху.
И вновь я посетил, через много лет, музей его имени, прошелся по усадьбе прадеда, В.С.Атаманова…
После нашего культпохода вышли мы на дорогу. Никого. Только пьяный мужик попался навстречу. У него и узнали, где магазин. Купили, чего надо, сели на берегу Катуни – одной из самых красивых рек мира – по словам Залыгина, помянули всех Атамановых… Ведь даже младшего, последнего сына Вахрамея – Симона – в 1937 году расстреляли. Ведь им (для верности, что ли?) кроме «кулачества» шили еще и «бандитизм». Комиссар Пакалн, пустоглазая чучундра, что расположилась в Улале – Горно-Алтайске, дело свое знал…
В Барнауле, в краевом архиве, я видел «дела» уймонских крестьян – там не только Атамановы, но и другие фамилии. В длиннющих протоколах допросов фигурируют: 1 (одна) винтовка и 1 (один) револьвер «Смит-Вессон».
Естественно, какое-то оружие у крестьян в тех краях, в те времена было. Конечно, они возмущались, и как-то противились новой власти. Вот строки одного из протоколов:
– Хлеб сдавать не будем. Что это за власть? Приходят, отбирают насильно, описывают, продают. Прямо-таки дневной грабеж!
Да еще «банда», «бандиты»… И всех – сослали, расстреляли, разогнали по белу свету…
И вспомнились еще мне, из рассказов матери и тетки, не «кулаки» и не «бандиты» – одни из ближайших соседей Атамановых. Фамилию помню – однако не назову, сейчас поймете, почему.
Будучи детьми, мать и тетка забегали и в этот двор – и через много лет, уже взрослыми, смеясь, описывали мне его так:
– Вся изба вокруг обгажена, огород бурьяном зарос, а сами все на лавках лежат. Бывало, придут к нам, упадут дедушке в ноги: «Вахрамей Семеныч, дай немного муки, Христа ради…» Дедушка и велит им дать пуд муки.
Нет, они были никакие не больные – просто известные на всю деревню лодыри: землю не пахали, огород не сажали, и даже уборную не строили – бурьян же есть…
Из лени лень! Но лень, хоть и страшна как грех, все же не самый страшный грех – потому и смеялись мать и тетка.
Самый страшный грех совершали те, кто уничтожал деревню, уничтожал Россию. И не надо прикрываться никаким раскулачиванием, никакой коллективизацией, «борьбой нового со старым».
А «неперспективные деревни», а бесовский «перестроечный» крик: «деревня – черная дыра»?!.
Это было прямое, умышленное уничтожение. Умышленное!..
Вышли мы с бережка опять на дорогу. Никого. Вот-вот начнет смеркаться, пора бы ехать в гостиницу в Усть-Коксу. Вдруг появляется джип с новосибирскими номерами. Останавливаем. Нет, ему в другую сторону. В раздумье стоим на дороге: надо пойти по деревне, поискать родственников, нагрянуть, что называется… Но снова, теперь с другой стороны, летит тот же джип.
– Садитесь! До Усть-Коксы, оказывается, всего-то десять километров – отвезем!
И хорошие люди из Новосибирска, само-собой бесплатно, домчали нас до Коксы, развернулись, улыбнулись – и улетели по своим делам… По пути в гостиницу – еще одна, последняя, сцена. Идем по улице, и в ряду других домов – маленький, серый, замшелый домишко, а во дворе – только трава, а посреди двора с неприкаянным видом сидит на чурбаке средних лет мужичишка. Я пару раз на него оглянулся, и он крикнул:
– Эй, чего смотришь?
Я помахал рукой – привет…
Сколько таких домишек – мужичишек по России? Больше, чем донов Педро в Бразилии – и не сосчитать… Бразилию я упомянул не случайно! Мы к ней еще вернемся – в связи с моими староверами…
А пока вернемся в самое красивое место на земном шаре – Горный Алтай. Дай Бог ему счастья и процветания, а самым красивым Сергей Залыгин его назвал в телевизионной беседе с Валентином Распутиным, когда обсуждалось строительство Катунской ГЭС: оба выступали категорически против. Не знаю, окончательно ли остановлен проект, или за минувшие 20 лет было просто не до него. Однако, планы по развитию энергетики в России озвучены грандиозные: второе ГОЭЛРО, мол, требуется. Как бы не вернулись к старым планам на Катуни… Не в этом ли будет и заключаться «последняя битва добра и зла» – на реке Катуни, о чем говорится в книге Рериха?
Хочется верить: продолжится жизнь. Как виделось Рериху в добрых строках его книги «Алтай – Гималаи».
«И странно и чудно – везде по всему краю хвалят Алтай. И горы-то прекрасны, и кедры-то могучи, и реки-то быстры, и цветы-то невиданны».
