Юг и Север. Две противоположности. Два мира, в котором пытаются выжить люди. Каждый со своими надеждами; каждый со своей болью. После того, как Земля пала, многие народы оказались рассеяны. И перед ними встали непростые вопросы: можно ли воссоздать мир? Возможно ли заново исцелить не зажившие раны? Для жителей таинственного Города эти вопросы крайне важны. Люди вернулись на искореженную землю, чтобы дать ей еще один шанс, так как верят: они изменились и стали другими. Но так ли это на самом деле? Где грань между жизнью и стремлением к разрушению? И что скрывается в глубоких недосягаемых песках Пустыни? Эти тайны предстоит разгадать многим героям книги. В поиске второго мифического города, затерянного среди песков, они снова будут вынуждены столкнуться с темной реальностью и определить свое место в этом мире.
– A где же люди? – вновь заговорил, наконец, Маленький принц. – В пустыне все-таки одиноко
– Среди людей тоже одиноко, – заметила змея.
Каждый вечер он совершал свой переход. Шаг за шагом по проторенному пути, среди удлиняющихся теней на красных барханах песков, в свете багряного закатного солнца, он сам казался черной тенью. Всегда один… всегда в пути…
Его мрачную фигуру дополнял лишь посох. И каждый раз все было по-разному. Суровые ветра сдували барханы, возводили новые, стирали с глаз долой следы тяжелых ног. Пустыня неизменна, но она постоянно меняла свой облик. Он привык к этому. Пустыня стала его частью, он впитал ее в себя. Но иногда, порой, его посещали миражи. И тогда он видел зелень садов, бурлящую реку, стены большого прекрасного города. Он чувствовал запахи, слышал шум людей. Он видел, как с радостным криком бежит ребенок. В такие моменты он кусал губы до крови, чтобы не видеть. Чтобы прогнать мираж и вспомнить
До конца пути он добирался, когда солнце полностью утопало за горизонтом и на черном, необъятно черном небе высыпали тысячи звезд. Когда тьма опускалась на пески, когда ночь вступала в свое право, только тогда он мог остановиться, откинуть капюшон и устремить свой взгляд
Он стоял всю ночь, недвижим как камень. Старый и забытый словно… словно труп в том проклятом зале. Его лицо уже давно не меняло выражения, он забыл многое из того, кем был когда-то, потому что Пустыня давно поглотила его душу. Но иногда, смотря туда, его пальцы сильнее стискивали посох.
Он уходил перед рассветом. Когда небо уже теряло свой маслянисто черный свет, когда на волнистом горизонте появлялась чуть светлая желто-розовая полоска, а звезды меркли, он разворачивался и всегда уходил обратно. И никогда не оборачивался назад…
Вечернее солнце на безупречно чистом голубом небе заливало теплым светом двор, в котором одиноко прохаживался невысокий пожилой человек в темно-синем жилете.
Он не был стариком в прямом смысле этого слова, но седина полностью легла на его голову, а морщины покрыли все его загорелое лицо. Вместе с дряхлостью возраста в этом не высоком росте, в его коренастом теле и жилистых руках скрывалась такая сила, а глаза светились таким живым пытливым огнем, какому бы позавидовал любой человек гораздо моложе его.
Сейчас он тихонько брел по песчаной дорожке, рассматривая окна жилых домов, щурясь от яркого солнца, и опирался на свою красивую трость с набалдашником в виде головы льва.
Эта любопытная деталь уже много лет несла в себе цель не помогать ее хозяину в движении, но придавать внушительный вид, когда он недвижим стоял и строго смотрел на собеседника.
А пока Акиму Филимоновичу некого было «сокрушать». Он частенько поглядывал на часы и озабоченно хмурился, видя, как стрелка неутомимо скользила по кругу. Собеседник опаздывал.
Поговаривали, что Аким Филимонович уже давно отошел от дел, потому что он покинул кресло директора Академии пять лет назад и за это время больше ни разу не побывал в ее стенах. По мнению многих людей, он достоин лучшего отдыха и покоя. Но не таков был дух этого человека, и, не смотря на вечернюю жару, он стойко ждал под палящим солнцем, тогда как мог бы оказаться в Садах под раскидистыми ветвями цветущей сирени.
Горячий ветер шевелил волосы на голове; горячее солнце склонялось все ниже, от чего тени удлинялись, вытягивались на горячей земле. Упрямство победило и в какой-то момент оказалось вознаграждено! К нему навстречу, запыхавшись и сбивший дыхание, бежал молодой человек с черным портфелем в руке. По его лицу градом струился пот.
– Простите! – Воскликнул, задыхаясь, мужчина. Он выпучил на Акима Филимоновича налитые кровью глаза, и стал вытирать платком мокрое лицо. – Простите меня, пожалуйста, нас очень сильно задержали на собрании. Я торопился, как мог!
Аким Филимонович оживился. Он не сердился на него и только усадил друга на скамейку.
– Да отдышись ты! Успокойся! И о чем же там говорили? Вы поднимали вопрос о Пустыне?
– Да если бы! – отмахнулся собеседник, которого звали Владимиром. – Сейчас все речи только о Загорных Озерах и только о них! Три озера могли бы быть пригодны для жизни. И уже почти очищены, но вы понимаете… Подрывники! Мы по плану хотим заселить Озера через два года.
– Два года! – Аким Филимонович сокрушенно покачал головой. – Два года – это так много! Потребности Города возрастут, и все, что мы сделаем – так это посадим пару деревьев и потравим всю рыбу, пока она будет приживаться. Наши дела идут слишком медленно.
