Босяк в странной домотканой одежде остановился. Усмехнулся. Покрутил головой. Потом полез за пазуху и вытянул на длинном шнурке довольно большой кожаный кошель вроде того, в каком туристы таскают документы и деньги. Распустил на мешочке завязки, чуть тряхнул горловиной в пригоршню, убрал кошель назад под рубаху. Вернулся, сунул что-то Альберту в ладонь, махнул рукой — «сдачи не надо!» — и выскочил на Невский, мгновенно растворившись в потоке августовского солнца.
— Аль, он деньги-то отдал? — позвала Инга от стойки. — Два восемьдесят с него! Вот ведь чудак, скажи?..
— Ага, — примороженно сказал Альберт, таращась в ладонь на тяжеленный золотой кругляш с неровными краями и чьим-то коронованным профилем. — Отдал. Два восемьдесят. Чудак.
