— В племени очень долго считали меня слепым. Ушли годы, прежде чем я смог их убедить, что прекрасно вижу.
— Я так понимаю, цвет глаз достался тебе от матери.
— Да, и мой отец их ненавидел. Он говорил, что это словно постоянно смотреть на нее, и его выворачивает от отвращения. Иногда он просто проходил мимо и отвешивал мне оплеуху за них.
— Это ужасно!
Рэн пожал плечами.
— Веришь или нет, ты ко всему привыкаешь. Просто знаешь, что тебя собираются ударить, и даже не реагируешь, когда это происходит. Кроме того, избиения не причиняют сильной боли. Я предпочитал их, чем подвергаться словесным издевательствам.
Катери не понимала, почему нужно было унижать кого-то за сам факт его появления на свет. То, что ей не по силам исправить.
Кого-то столь красивого и необычного.
— Знаешь, Рэн, мне кажется, ты самый удивительный из всех людей, когда-либо живших на планете.
Он так сильно нахмурился, что в морщинках можно было посадить зерна.
— Почему?
Если бы в этом слове не сквозило такого огромного сомнения от непонимания, Катери бы рассмеялась. Но Рэн на самом деле не ведал, насколько он особенный.
— Ты рожден от двух совершенно разных культур. Твоя мать — богиня, Рэн. Настоящая греческая богиня, которая тебя так сильно любила, что отправила другую богиню следить за тобой. Ты говорил, что понимаешь Аполлими. Хоть твоя мать и не пыталась разрушить этот мир, ты был для нее центром Вселенной. Она любила тебя так сильно, что самым страшным наказанием, придуманным Зевсом, стало забросить ее на небо как комету, чтобы она никогда не увидела ребенка, которого так сильно любила. И да, твой отец конченая скотина, и, тем не менее, он был вождем легендарного племени воинов. Ты сам был одним из тех воинов, о которых и поныне говорят шепотом и с огромным почтением. Ты возглавлял армию… Ладно, пускай злую армию, но ты вел в бой войско демонов. У тебя у самого демоническая кровь и силы. Ты один на один сражался с моим отцом год и один день. Боже милостивый, Рэн, ты самый удивительный мужчина из всех, кого мне доводилось встречать. Ты черпаешь силу из трех разных культур. Сколько людей таким может похвастаться. Серьезно? Это поразительно. Ты поразительный!
Сердце гулко забилось в груди от ее слов.
Нет, не из-за слов. А с каким пылом это было сказано. Катери не льстила ему, чтобы добиться чего-то. Она говорила, что думает.
— Я обожаю то, как ты смотришь на мир, Катери.
«Но еще больше я люблю то, каким ты видишь меня».
Намыливая его грудь, она замерла у ожерелья.
— Откуда оно взялось? Я не помню, чтобы оно было у тебя раньше.
Рэн замялся. Ему не хотелось лгать, но он знал наверняка, что нельзя Катери раскрывать правды.
— Оно шло вместе с броней.
— О. Выглядит миленько.
— Спасибо, — сухо сказал Рэн. — Именно такого вида я и добивался.
Она рассмеялась над его сарказмом.
— Прости. Выглядит дико сексуально и мужественно, словно создано для тебя.
«Если бы ты только знала…»
Он не мог избавиться от ожерелья, и с ним Гризли мог вызвать его где угодно, в любое время.
«Пока ты его носишь, Катери будет в безопасности».
Лишь эта мысль делала рабство терпимым.
— Эй, Рэн? — Сандаун позвал из коридора. — Ты здесь?
— Да.
— Ты случайно недавно не видел Катери?
Он криво усмехнулся ей.
— Хм… да.
— Где она?
Рэн открыл рот, чтобы ответить, но не знал, что сказать. Ему не хотелось смущать ее. И скорее всего Катери не хотела, чтобы все знали, что она с ним переспала.
Но прежде чем он успел придумать ответ, Катери крикнула Джессу.
— Я в душе с Рэном.
— О, бога ради простите. Я точно не хотел никого из вас побеспокоить. Продолжайте! Все остальное может подождать. И да, не торопитесь. Пользуйтесь моментом. Мы… хм… удержим оборону. И я сваливаю отсюда.
Рэну стало паршиво, когда он услышал, как Сандаун ретировался из коридора.
— Прости, Катери, я не хотел тебя смущать.
Она насмешливо выгнула бровь и обхватила ладошкой его естество.
— Ты меня не смутил, дорогой. Мне все равно, если он узнает. Если хочешь, мы можем об этом прокричать на крыше.
К такому он никогда не сможет привыкнуть.
Она очень тщательно и долго мыла его, а когда они закончили, горячей воды не осталось, а на дворе было темно. Рэну не хотелось одеваться и покидать ее, но, в конечном итоге, конец света никого ждать не будет.
Вытирая махровым полотенцем волосы, он направился в гостиную и увидел Уриана, Сандауна и Кабесу, к которым присоединился Ашерон. Рэну понадобилась пара секунд, чтобы узнать их бесстрашного лидера с короткими волосами.
Вот теперь ему стало поистине страшно.
— Что произошло? Ты проиграл в споре с ножницами?
Ашерон закатил глаза.
— Блин, вы меня доконаете, пока они заново не отрастут. Клянусь. Что важнее? Армагеддон или моя стрижка?
Катери замерла в прихожей, услышав глубокий рокочущий голос с акцентом, какой ей еще не доводилось слышать. Значит, это и есть таинственный Ашерон, возглавляющий Темных охотников.
Сын богини, которая почти уничтожила мир из-за совершенных против ее дитя злодеяний.
Снедаемая любопытством Катери зашла в гостиную и замерла. Она не знала, что конкретно ожидала увидеть, но точно не… это…
