В зале тесно. Пахнет потом и канифолью. В одном конце трудятся молодые солдаты, те, что отстают по физической подготовке. Они пыхтят на брусьях, прыгают через коня. В другом, подстелив гимнастические маты, тренируются борцы.
У боксеров свой угол. Тут висит самодельный брезентовый мешок, набитый песком и опилками, укреплен деревянный щит для пневматической груши. Желающих заниматься в боксерской секции много, особенно теперь, после возвращения Рокотова.
Валерий тренирует и сам тренируется. Палец давно зажил. Рокотов написал Миклашевскому, своему тренеру, о рассказе полковника, о Кульге, и доложил, что «работает по графику». График, индивидуальный план тренировок, имеется у каждого члена сборной команды страны. Валерий не теряет времени. Кто знает, может, Всесоюзный тренерский совет утвердит его кандидатуру, вызовет на сбор и пошлет на первенство Европы. Чемпионат континента состоится в мае. Надо быть в форме…
После отбоя, когда в казармах тушится свет, старший лейтенант склоняется над конспектами: надо подготовиться к завтрашнему дню, наметить цели занятий. На столе лежат журналы по военной технике, книги, которые надо прочесть, и недописанные письма.
Рудольфа фон Шилленбурга встретили шумно и торжественно. Знаменитый боксер тридцатых годов Макс Шмеллинг, любимец фюрера, чемпион мира в тяжелом весе среди профессионалов, даже после победы над коричневым бомбардиром негром Джо Луисом не знал таких триумфальных почестей.
Едва самолет приземлился на аэродроме и подрулил к массивному зданию аэровокзала, как сводный духовой оркестр грянул боевой марш танкистов. Толпа репортеров различных газет и агентств готовилась к штурму чемпиона. Представители различных спортивных организаций со знаменами и эмблемами вышли, как на парад. Внушительный отряд полиции сдерживал огромную толпу почитателей боксера и просто любопытных.
— Не могу равнодушно слушать боевой марш танкистов, — тихо сказал Рудольф, когда они с тренером спускались по трапу. — Этот марш был любимой музыкой дядюшки.
— Я никогда его не видел, но много слышал об «отце танков».
— Дядюшка Вильгельм погиб геройской смертью на Восточном фронте…
— Великий был человек…
— Ариец! — произнес Рудольф.
Чемпиона приветствовали важный сановник, генерал бронетанковых войск бундесвера, белокурые немки, одетые в старинные прусские наряды, поднесли цветы.
Здесь же, на аэродроме, состоялась летучая пресс-конференция, и Рудольф торжественно заявил в конце:
— Из всех побед считаю самой важной победу над советским чемпионом!
Рудольфа и тренера усадили в роскошную автомашину, украшенную спортивными знаменами и цветами. Праздничный кортеж автомашин сопровождал почетный эскорт мотоциклистов.
В тот же день Рудольф тайно встретился с тучным казначеем неофашистской партии и вручил ему деньги и резиновый мешочек с драгоценностями.
— Родина не забудет ваших услуг, — сказал казначей, запирая массивный сейф. — Зиг хайль!
— Зиг хайль!
Через час фон Шилленбург выступал по телевидению, а потом был почетным гостем на торжественном обеде в ресторане «Золотые фазаны», который часто посещал Гитлер.
Владелец ресторана — тучный, лысый баварец с красным, лоснящимся от пота лицом — вынес на старинном деревянном подносе массивную серебряную кружку работы старых мастеров, до краев наполненную золотистым пивом. Не обращая внимания на американского полковника, владелец ресторана подошел к чемпиону.
— Господа! Из этой кружки пил сам Адольф Гитлер! Разрешите из этой кружки угостить нашего героя Рудольфа фон Шилленбурга нашим национальным напитком! Все до дна! Рыцарский тост.
— Все до дна! Все до дна! — подхватили сидящие за столом.
Рудольф взял кружку. Пиво он не любил, спиртные напитки употреблял весьма редко. Он строго соблюдал режим. Но тут не мог отказать. Сдул пену и поднес кружку ко рту…
— Все до дна!
На просторной эстраде заиграл джаз, и дюжина полуобнаженных девиц в высоких лакированных сапожках на тонких каблуках стали ритмично двигаться, исполняя танец древних саксонок.
К концу обеда к Шилленбургу подошел лакей и, почтительно склонившись, сообщил:
— Ваша машина, господин барон.
Рудольф встал, откланялся, поблагодарил за внимание и честь. Вслед за ним двинулся и Хельмут Грубер.
— Хельмут, ты со мной? — спросил Рудольф, когда вышли из зала.
— Хотелось бы к своей фрау…
— Хорошо. Передай фрау Шарлотте мой поклон.
— С удовольствием!
Шофер распахнул перед Рудольфом дверцу роскошного коричневого «мерседес-бенца».
— С победой, господин барон!
— Привет, Ганс, — Шилленбург уселся на заднее сиденье. — Как мой отец?
— Великолепен, господин барон. Он вчера прибыл из Бонна. С ним приехал сэр Пиллинг. Он теперь стал генералом.
