Мы провели блестящую операцию. Вот что значит правильно подойти к вопросу. Мои люди вместе с парнями Ртищева навестили всех арестованных по очереди. Тех вызывали как бы на очередной допрос, а там ждали вполне вежливые люди. Ну и господам боярам вдумчиво объясняли их положение. Показывали челобитные к царю от их родственников и уверяли, что царь проникся их раскаянием. Учёл заслуги их рода перед престолом в прошлом. А дальше всё просто. Каждому делали предложение, от которого они просто не могли отказаться. От моего имени им делали предложение поехать в ссылку в определённый город, расположенный у чёрта на куличках. Там и предлагалась должность, на которой придётся попахать. И тогда возможно, спустя некоторое время, даже снятие опалы. Конечно, при этом придётся поделиться благосостоянием. Отписать в казну землицу, крестьян и некие материальные блага.
Затем предлагающие делали вид, что торопятся и прощались с осужденным. Ну, не надо быть гением, чтобы сообразить, что богатства они ещё накопят. А вот жизнь — она одна единственная. Согласились все. А после пошёл плановый процесс передачи имущества. Бывшие заговорщики вернулись в пока ещё свои дома и начали готовиться к отъезду.
Одним махом я забрал в казну 600 000 рублей, 30 000 четвертей пахотной земли, 7 000 дворов, 55 000 душ обоего пола, 245 деревень, 85 сёл, 24 господские усадьбы. И ещё много чего вкусного.
Вот интересно, а если мне попытаться спровоцировать остальные боярские рода? Я готов потерпеть, ради такого дела. В результате патриарх Иоасаф заработал свои дивиденды. А я вообще под шумок начал грандиозные, давно задуманные реформы. И не заметно, чтобы народ принял это в штыки. Бояре — те да, особо в провинции. Там они не пуганные ещё. А вот в Москве, Ростове, Ярославле, Костроме и Твери — всё так, как и должно быть. Народ пока растерян, но царские наместники работают, а мои помощники не дают им почивать на лаврах.
Это надо было видеть. Царский парадный выезд. Нет, мой братец даже на охоту выезжал куда торжественнее. Но я вообще человек скромный и противник тратить деньги на мишуру. Но всё-таки, царь-батюшка никак едет.
Впереди гарцует полуэскадрон моих личных рейтар. Затем идёт полурота моих «швейцарцев». Эти вообще красавцы, вооружены алебардами и наряженны в кирасы. Затем едет вереница карет с моей свитой и замыкает второй полуэскадрон. По нормам моего батюшки с такой свитой даже в сортир несолидно выходить. Не поймут.
Тихон Никитич Стрешнев, только недавно вышедший из церковных подвалов, явно не ожидал такого внимания своей особе. А я специально его не предупреждал.
Бедолага вывалился из дома, путаясь в кафтане, скатывался колобком по крыльцу. А видимо его жинка подала мне большой бокал с вином и каравай с хлебом. Ну, я отломил кусочек и макнул в соль. Потом пригубил вино и посмотрел в лицо хозяина, намекая, что не мешало бы и в хату пригласить.
Со мной потащилась небольшая группка свитских. Человек так тридцать. Они сразу заполнили всё помещение первого этажа. А пока хозяин дома пытался понять, как ему со мной вести себя, я дал команду внести подарки.
Слуги сноровисто втащили богатую шубу из чернобурки и расставили запечатанные кувшины с дорогим фряжским вином.
— Ну, Тихон Никитич, а мы к тебе не просто так. У нас купец, у вас товар. Почему бы нам не породнится.
На боярина без смеха смотреть невозможно. Он никак не поймёт о ком речь. Растеряно смотрит на немолодую супругу. Видимо прикидывает, не её ли я торгую.
— Так, мне дочек бог не дал.
— Да не журись ты, Тихон Никитич. Глянулась моему молодцу твоя племянница Анастасия. Может позовём её?
Вот сейчас он порозовел и отмер. Сердито кивнув жене, предложил мне пройти к столу. А супружница усвистала наверх, надеюсь за Настей.
Так мы и сели за стол втроём. Кроме нас двоих ещё и жених скромно притулился на краешке стула.
— Вот, познакомься Тихон Никитич. Мой ближник, член Госсовета Иван Прохорович Чижов. Большого ума человек, далеко пойдёт. Я плохого не предложил бы.
Занятно смотреть за ними. Иван дико стесняется и готов провалится сквозь землю. А вот боярина строптивость одолевает. Понял, за кого я сватаю его племяшку. А вот отказать мне — кишка тонка. Так что мы просто соблюдаем традиции.
Женщин долго не было, и нам даже накрыли стол. Но есть мы не собирались. Я только налили жениху вина, чтобы отошёл от ступора.
Да, надо же — отдаю такую красоту в чужие руки. Анастасия диво как хороша в красном, расширяющемуся книзу платье и даже шубку соболиную накинула для пущей важности. Меня опять торкнула предательская мысль оставить её для себя. Но повернув голову, перехватил взгляд Ивана. Он смотрел на девушку, как на богиню. А в глазах столько всего намешано. А вот на меня посмотрел, как преданный пёс. Который выбрал хозяина раз и навсегда.
Дальнейшее сватовство длилось минут двадцать. Ожидаемо нам не отказали и обменявшись подарками мы назначили день помолвки. Пусть теперь попробуют отказаться.
