На зимние квартиры армия встала не только в освобождённых крепостях. Здесь не хватает фуража и провианта для моих полков. Пришлось оттягивать части к Новгороду и Пскову. Последний стал моей военной опорной базой. А вот в Новгороде наместником сел мой ставленник Григорий Лопухин. Обвенчавшись в Москве, где мне пришлось играть роль посажённого отца в храме, он сразу засобирался на новое место службы. Если честно, смотреть на счастливое до неприличия лицо своего ближника мне было непросто. Мария тоже выглядела довольной. Но вот посетить Новгород по дороге домой я не пожелал. Не хочу мешать их счастью.
В Твери, где мы остановились на постой, меня нашёл гонец от Никиты Салтыкова. Он начальник царской канцелярии и действительно находится на своём месте. В моих делах всегда образцовый порядок. Письма от него регулярно приходили, но обычно с оказией. А тут гонец передал срочный пакет. В нём маленькая записка, — «Царица занемогла, совсем плоха. Приезжай.»
Несмотря на сумерки, я приказал запрягать коней. Передвигался я в специальной карете со всеми удобствами. Да какие уж тут удобства, гусарский эскадрон выметнулся из города. До Москвы 176 вёрст. Вскоре большая часть всадников отстала, лошади не выдерживали. А мы скакали одвуконь. На станциях меняли лошадей, на одной из них остановились, когда сил скакать больше не было. После непродолжительного отдыха опять дорога, благо дождей нет. На третий день грязные и смертельно уставшие мы подлетали к Москве. Комендант Шталькберг попытался отдать мне рапорт, но я оттолкнул его конём и поскакал ко дворцу.
Опочивальня царицы на верхнем этаже. В предбаннике много народу из её свитских. Я только ополоснул лицо, руки и прошёл в комнату.
Ввиду солнечного утра опочивальня хорошо освещена. Аня лежит неподвижно, рядом с нею суетятся две служанки. А вот вид стоящих рядом Тимофея с моим личным лекарем Егором не порадовал, на сердце стало тяжело. Третьим стоит Салтыков. Они как-бы отстранены и закрыты невидимым щитом от той части комнаты, где стоит кровать с больной. Будто она их не так и интересует. Будто им известно нечто, что исключает Аню из круга их интереса. Так выглядят посетители около постели умирающего, они всё для себя поняли. А вот я нет.
В три шага я очутился возле жены. Чёрт, лицо бледное, будто восковое. Я притронулся к её руке, прохладная и влажная.
Повернувшись к стоящим, бросил, — рассказывайте.
Рискнул Тимофей, — это началось неделю назад. Царице неожиданно стало плохо, она жаловалась на боли в животе. Мы пытались бороться, давали травяные отвары, мёд. Когда прикладывали нагретый лён или соль, становилось легче. А вот два дня назад стало совсем худо. Пошла кровавая рвота, боли стали невыносимыми, и я дал ей опиумную настойку. К утру царице стало легче и даже удалось накормить её бульоном. Но вскоре начался сильный жар и живот вздулся. Ночью она в последний раз пришла в себя, Вас спрашивала. С тех пор в сознание не приходит. Мы послали за батюшкой. Вчера тоже святой отец приходил исповедовать.
Я стою растерянный и не знаю, что делать. Это похоже на прободную язву. А впрочем, это может быть что угодно. Как без УЗИ определишь? Дёргаюсь и пытаюсь отдавать приказы, но тут же сам их отменяю. Какая нахрен полостная операция? Без антибиотиков и прочего.
— Всё, отошла, — служанки отпрянули в сторону, — вздохнула в последний раз и отошла, — пояснила старшая.
Дальнейшего я не помню, меня увели силой. Я только успел увидеть склонившегося над телом священника и как моей Ане подвязывали руки.
День, ночь — всё слилось. Забылся лишь под утро. С утра встал и попытался заниматься делами. Но вскоре понял, что не в состоянии. Мысли постоянно возвращались к ней.
Хоронили царицу в Вознесенском монастыре, а поминальные службы прошли в Успенском соборе Кремля. Так я остался вдовцом, а мои малые сиротами. Я их почти не видел всё это время. На отпевании присутствовали старшие. Наталье уже двенадцать, а наследнику Андрюхе девять. А вот семилетнюю Настёну я решил не травмировать. Она очень эмоциональна у меня.
Через неделю ничегонеделания вроде отпустило. Я взял детей и уехал в Саввино-Сторожевский монастырь. Здесь любил бывать ещё мой брат. Недалеко от Москвы и спокойно, он даже построил здесь свою резиденцию и часто приезжал с семьей на отдых и для духовного уединения. Вот здесь на лоне природы мы и провели несколько дней.
Всё произошло настолько стремительно. Ведь ещё десять дней тому назад я был вполне счастлив. У меня была любящая жена, в этом плане мне повезло. Ну кто из сильных мира сего может похвастаться тем, что любит и любим? Я вспоминал, как увидел её впервые из окна дворца. Как разглядывал вблизи во время венчания в церкви. Как мы трудно притирались друг к другу. Аня подарила мне трёх замечательных деток. А вот уберечь её я не сумел. Как ни торопился. Видимо там наверху решили, что мне обломилось чересчур много всего хорошего. Надо опустить на грешную землю, чтобы не загордился.
