Ну, где эти долбанные скептики? Просто накануне я получил отчёт об оживлении нашей внешней торговли. И главную роль тут сыграли наши новые порты и взаимные уступки по пошлинам с Данией. Мы без единого выстрела заняли всю Ливонию и большую часть Эстляндии. Теперь русские купцы пользуются домашними портами Рига и Мемель. А ещё значительно расширили географию торговли приобретение Гольштейн-Готторпского герцогства. У нас появились незамерзающие и отчасти замерзающие порты на западном побережье Балтики и порт Гамбург, находящийся уже в Северном море. Разумеется, сейчас у наших кораблей льготный проход через пролив и датчане также пользуются льготным правом торговли с Россией. Это ситуация чрезвычайно не нравится Швеции. Хрен да с нею, но вот бритты начинают сбивать коалицию против союза России, Пруссии и Дании.
Да, я пожертвовал своему зятю некоторые земли в районе реки Неман. Отдавать ему Митаву, которая уже оказалась под нами, посчитал излишним. Зато договорились совместно пилить польские земли. Там сейм так и не избрал нового круля, поэтому в этом бардаке сам бог велел навести порядок. Наш правильный порядок. А Фридрих вполне вменяем, да и моя Наталья ему на ушко ночью правильные речи нашёптывает. Я согласен на увеличение его будущего королевства, пока ещё курфюрства прусского.
С утра проснулся с ощущением, что этот день будет особый. И в самом деле он не рядовой. Я обещал на вторую годовщину нашей свадьбы устроить нам настоящее путешествие.
Катя семь месяцев назад подарила мне сына. Назвали его Петром, и сейчас состояние здоровья малыша позволяет оставить его на мамок, а самим отправится в длительное путешествие. В планах провести инспекцию строительства Зимнего дворца в Санкт-Петербурге. После окончания строительных работ я планирую перебраться в новую столицу. Одновременно переезжают основные коллегии и Сенат. Для этого есть все возможности. А далее нас ждёт поездка по странам западной Европы. Для Екатерины Александровной это будет первое посещение заграницы в высоком ранге императрицы. И она этого ждёт как девчонка.
Я, одетый для дальнего путешествия спустился на плац, где построился мой личный конвой. А пока комендант Кремля генерал-майор Шталькберг чётко по-военному делал формальный доклад, я краем глаза осматривал своё семейство. Настя, как всегда, возле Фёдора. Младенец Пётр на руках у мамки, а вот Андрей стоит ближе ко мне. Он остаётся, но уже вполне понимает свой статус. Три года назад я официально назначил его своим приёмником и это устраняет все недомолвки и попытки внести изменения в порядок наследования. Великий князь-цесаревич Андрей Иванович также является шефом Ярославского полка со званием полковника. Все офицеры моей армии дали присяги на верность моему наследнику. В этом плане я спокоен.
А вот Катя, наверное, мыслями уже в пути. Она стоит в дорожной одежде возле своих фрейлин, отдавая им последние распоряжения. А по лицу заметно, что она нетерпелива и возбуждена.
Уловив обращение с полным именованием моего титула, я посмотрел на молодцеватого и раскрасневшегося коменданта гарнизона. И вдруг к голове будто кровь прилила, обдало жаром. Уши моментально заложило, и я полностью оглох. Да и в глазах что-то двоится. Меня повело в сторону, и я только заметил удивление и тревогу в глазах Шталькберга. Небо резко прыгнуло в сторону и сознание покинуло меня.
Сначала я почувствовал странный запах, пахло едой. Потом прорезался слух. Рядом кто-то негромко говорил. Слава богу, живой. Но вот попытка открыть глаза и приподняться — не удалась. Потихоньку я поднёс руку к лицу и коснулся глаз. Протерев их, я наконец смог разглядеть помещение, в котором нахожусь.
Что-то я глючу — в голове туман, будто я прихожу в себя после серьёзной болезни. Светлые стены, футуристического вида кровать. Это сильно напоминает обычную больничную палату. Я здесь не один, лежит ещё страдалец. Около него сидит на краешке кровати немолодая женщина. Она пристроила на тумбочки какие-то баночки и пытается кормить с ложечки лежащего больного.
Теперь ясно, откуда запах еды.
— О Надюха, смотри, сосед очухался. Кликни сестру, скажи, чтобы врача позвали.
К концу дня я был близок к попытке наложить на себя руки. Когда в палату просочился среднего возраста крепыш, с бритой до ослепительного блеска головой и назвал меня Константином Павловичем, я окончательно понял, что попал.
— Ну а что, мы Вас подлечим. Полежите в палате интенсивной терапии недельку, а там посмотрим. Константин Павлович, а родня то у Вас имеется? А то Вас привезла скорая три дня назад с инфарктом, и никто так и не приходил.
Увидя моё отрицательное движение головой он продолжил, — Вы в состоянии оплачивать эту палату или нам придётся перевести Вас в общую? А там шесть человек, сами понимаете. Да и желательно проколоть Вас лекарствами, которые придётся покупать за свои деньги.
Ну, узнаю родную медицину. Пока в палате суетился народ, я ещё держался. А вот вечером на меня накатило. Передо мной перематывается жизнь, проведённая в другом русле истории.
