Она решительно придвинулась к нему еще ближе. Волосы Шэрон коснулись его плеча, и он посмотрел на нее, а затем снова повернулся к оружию. Но она не могла себя заставить пойти дальше. Что-то глубоко внутри нее сопротивлялось самой идее даже прикоснуться к нему. Она сделала шаг назад, и момент был упущен.
– Отлично, – учащенно дыша, сказал он и отошел от оружейного сейфа, чтобы дать ей возможность закрыть его и запереть. – А где его охотничья одежда?
Шэрон провела его к соседней кладовке, открыла дверь и зажгла свет, но на этот раз отошла на несколько шагов в сторону. Тед осмотрел оранжевую шляпу и две охотничьи куртки, затем окинул взглядом боковые полки с термобельем, камуфлированными брюками, носками и ботинками и остановился на нескольких упаковках перчаток. В каждой из них находилось по двенадцать пар прочных латексных спортивных перчаток для потрошения дичи в полевых условиях.
– Он берет на охоту только эти перчатки?
– Других я никогда не видела. Хочешь теперь осмотреть фургон?
– Конечно, – сказал он, сделал короткую отметку в блокноте и неуклюже посмотрел на свои брюки, как будто хотел убедиться, что они полностью застегнуты. – Пойдем.
Они снова поднялись по ступенькам и, пройдя через короткий коридор, оказались у двери гаража. Серый джип Митча и ее серебристая «Хонда Аккорд» были припаркованы рядом друг с другом. – Насколько я понимаю, в нынешней поездке Митчу не нужна машина?
– Он уехал в Нью-Йорк, по делам.
– Должно быть, там красиво. Никогда не бывал в Нью-Йорке.
– Надеюсь, он не забудет привезти оттуда что-нибудь для детей.
– И для тебя. Ты заслуживаешь чего-то очень красивого.
Теперь он уставился прямо на ее грудь. Шэрон взглянула на него, а когда заговорила, ее голос звучал спокойно и бесстрастно:
– Ты говорил, что должен сделать несколько снимков фургона?
Тед сделал выдох, кивнул и подошел к машине. Черный фургон стоял в дальнем конце гаража. Обойдя его, он заметил:
– Вы держите его в чистоте.
– Ты бы видел его, когда Митч возвращается с охоты.
– Там как будто есть что-то сзади.
– Всего лишь несколько старых ящиков, которые я еще не разгрузила. Хочешь заглянуть внутрь?
– Нет, только сделаю несколько снимков.
Тед достал мобильный телефон и сфотографировал машину спереди, затем зашел сзади и присел на корточки. Шэрон наблюдала, как он изучает правую сторону бампера, но никаких признаков того, чтобы оттуда снимали наклейку, там не было. Он выпрямился, сделал еще один снимок и сказал:
– Все готово.
Она не хотела, чтобы он возвращался в дом, поэтому открыла дверь гаража и вывела его на дорожку, к патрульной машине.
– Надеюсь, ты увидел все, что нужно.
– Ага, а теперь я должен идти печатать отчет. Извини за беспокойство. Спасибо.
Но он не уходил. Он долго стояли в неловком молчании, пока она не сказала:
– Мне нужно приготовить для детей кое-что поесть. Они всегда приходят домой голодными.
– Ну да, я понимаю. Я и сам всегда голоден как волк. – Он неуклюже протянул большую руку. – Спасибо, Шэрон.
Помедлив, она пожала ему руку. Рука была большой и влажной. Тед на мгновение сжал пальцами ее ладонь, и Шэрон почувствовала себя словно в ловушке. Она попыталась высвободиться, он отпустил ее и быстро открыл дверь патрульной машины.
– Передавай Митчу привет.
– Конечно. Удачи в поисках черного фургона.
Машина двинулась по подъездной дорожке, и Шэрон смотрела ей вслед, пока та не скрылась из виду. Вернувшись в дом, она почувствовала, что дрожит. Налив себе порцию бренди, Шэрон залпом осушила ее, молча глядя на изображение реки Мосли с красивой дикой яблоней на ее берегу.
– Роджер Баррис, – сказал Бреннан. Все еще одетый в синий махровый халат, он сидел, потирая глаза, и с интересом и явным сомнением изучал лежащий перед ним отчет. – Он живет здесь?
– У него дом в Арлингтоне и офис в квартале от Дюпон-серкл. Он был лоббистом нефтегазовой отрасли и нескольких горнодобывающих компаний больше десяти лет, – сказал Грант с плохо скрытым волнением.
– В этом действительно есть смысл? – допытывался Бреннан.
– И немалый, – сказал Эрл.
– Лучшее прикрытие – глубокое прикрытие, – с энтузиазмом согласился Грант. – Он выступал за все виды дерегулирования, смягчение ограничений на федеральных землях и офшорных территориях, называл изменения климата «либеральной мистификацией»…
