– Я вам скажу, что я сейчас сделаю. Я позвоню своему адвокату, – и он наклонился к компьютерной сумке, чтобы достать свой мобильный телефон, находящийся в верхнем кармане с застежкой-молнией.
Дальше все произошло очень быстро.
– Держите руки так, чтобы я их видела, и не двигайтесь, – приказала женщина.
В тот момент, когда Баррис прикоснулся к застежке, один из молодых людей бросился вперед, схватил его за правую руку и резким движением завел ее за спину. Через секунду Баррис уже лежал вниз лицом и ему крепко связывали руки. Он кричал, что он американский гражданин, что они не смеют с ним так обращаться и что они очень, очень об этом пожалеют.
Том проверил свой телефон, чтобы убедиться, что он правильно запомнил адрес. Это оказалась «улица миллионеров» в Шейдисайде, и было трудно поверить, что молодая женщина-ученый жила в одном из этих викторианских особняков, даже если она и консультировала на международном уровне и была замужем за потенциальным лауреатом Нобелевской премии. Том позвонил в колокольчик, ожидая, что ему откроет горничная в старомодной униформе, но когда дверь наконец распахнулась, перед ним стояла сама Лиз в красных пижамных брюках и белом открытом топе, потирая покрасневшие глаза, словно она только что проснулась.
– Извините, если разбудил, но вы просили, чтобы я пришел с первыми же результатами.
– Я не спала, и вам не нужно напоминать мне, о чем я просила, – сухо ответила она и повела его в элегантно обставленный дом.
Они прошли через двойную гостиную, и это было похоже на экскурсию по музею: мебель, картины, ковры, большой рояль и люстры – все выглядело дорогим, старым и европейским.
– Это прекрасно, – проговорил он.
– Вы так думаете? – спросила она, и в ее голосе он снова услышал заметное раздражение.
Подождав несколько секунд, он вежливо спросил:
– Ваш муж дома? В аспирантуре я изучил несколько его работ и счел бы за честь познакомиться с ним, если это будет уместно…
– Его нет дома, – отрезала она. – Он в долбаном Майнце.
Том не был уверен, где именно находится Майнц, но в этих словах уловил уже третий намек на то, что должен заткнуться, поэтому молча проследовал за ней в задний кабинет с окнами на ухоженный сад. В саду он увидел ручей с водяными лилиями и грациозным японским мостиком, и все это больше напоминало картину Моне, чем реальный вид.
– Не представляю, как вы здесь работаете, – сказал Том, уставившись на извилистый ручей.
– У меня было много работы, пока вы не появились. Но поскольку вы здесь, то, как я понимаю, наш профиль не дал никаких совпадений?
– Почему вы так говорите?
– Потому что в противном случае вы были бы уже на своем триумфальном пути в Вашингтон, – усмехнулась она. – Я знаю, как вы действуете, ребята. Вам нужна помощь, и, когда это срабатывает, вы исчезаете.
– Я обещал, что приду с результатами, и вот я здесь, – сказал Том. – Я высоко ценю, что вы работали всю ночь. В нашем профиле есть четыре совпадения. – Он немного помолчал. – Но вы уверены, что сейчас подходящее время?
– Подходящее для чего? – Ее глаза сверкнули.
Она на него злится? Флиртует? В особняке они были одни – Лиз в пижамных штанах и откровенном топе, длинные волосы цвета воронова крыла не расчесаны и рассыпаны по плечам как вызов строгому порядку в саду за окном.
– Послушайте, я приехал, чтобы поделиться предварительными результатами и потому что ценю ваше мнение. Но я не хочу вас беспокоить, доктор Роннинген.
– Лиз, ради бога. Я не намного старше вас. Садитесь и перестаньте оправдываться. Хотите кофе? Или выпить? Мой муж – поклонник хереса во второй половине дня, и он держит больше бутылок, чем большинство ресторанов. Я уже выпила бокал.
– Не беспокойтесь. Я мало пью. Но все равно спасибо.
– Вы забавный, – сказала она. – О’кей, как я понимаю, эти четыре совпадения не были многообещающими?
– Я надеялся на большее, – признался Том, – но все еще верю в наш профиль. Этот поиск – всего лишь первая попытка. – Он включил свой компьютер. – И его охват был весьма ограничен – десять лучших инженерных выпускных программ за последние тридцать лет. Бреннан утверждает, что я допускаю ошибку, ограничиваясь лучшими вузами. Он считает меня элитарием.
– Вы трезвый, скромный аристократ, а это худшая разновидность сноба, – сказала Лиз и щедро налила себе хереса.
Том заметил, как она ловко спрятала под стул полупустую бутылку, и прикинул, сколько бокалов она успела опустошить. И что, если ее глаза покраснели вовсе не от недосыпания, а от слез?
– Дайте мне, – сказала она и, выхватив у него ноутбук, принялась изучать имена и биографические данные, которые он поспешно собрал. – Мне показалось, что вы говорили о четырех именах. Но здесь только три.
– Да, получилось четыре совпадения. Но один из них, Пол Сайерс, давно умер, поэтому у нас только три варианта.
Не обращая на него внимания, она продолжала быстро читать:
– Этот Миура – крутой парень. Он владеет всеми возможными дисциплинами, а его образование выходит за рамки нашего профиля.
– Да, он бы отлично подошел. Жаль только, что Миура живет в Японии.
