— Ты помнишь самое первое объявление? — решил прямо сейчас начать с разговора с тем, кто оказался в непосредственной близости.
— Помню почти дословно, — вздохнул он от, тут же зароившихся в голове и наверняка сильно схожих с моими, мыслей.
— Там же было что-то про десять дней, — не спросил, а напомнил я.
— Было такое, — он остановился у двери в подвал и воспроизвел. — Ровно через десять дней Земля станет доступна для всех жнецов Кровавой жатвы. Сражайтесь или умрите.
— По контексту получается… — я нарочно не закончил.
— Получается, что нас ждут тяжёлые времена. Кончились третьи сутки и у нас есть меньше семи, чтобы подготовиться, — ответил мне со всей решительностью лидер нашего маленького сообщества.
— Согласен. Пошли, — кивая на дверь и отвечая сам обдумывал, подходит ли нам с супругой эта стратегия или клуб превратится в бойню и лучше взять жену и свалить на время куда-нибудь в леса.
Пока я размышлял, спустились по лестнице в коридор подвала и прошли в самый дальний его конец. Справа генераторная, да не просто так, а с вытяжкой и звукоизоляцией. Место, конечно, хорошее и криков пленников никто не услышит, но если они освободятся от пут, то могут попортить ценное оборудование. Да и стволы там, пусть и в запертом ящике. Значит, пленники должны находиться в комнате напротив, где нет почти ничего.
Я не ошибся. Серёга действительно подошёл к двери, что находилась слева, и достал ключи, чтобы её отпереть. Мне ничего не оставалось, как достать карту с пистолетом и, материализовав из неё своего чешского друга, отступить к двери генераторной. Не плохо бы вообще сделать в рукаве какой-нибудь карман под карту с оружием. Чтобы сразу раз и в дамках. Можно даже самому сшить или Ольгу попросить. Красиво может и не выйдет, но кто этот карман внутри рукава увидит? Да и если увидят он не для красоты, а чтобы оружие оказывалось в руке мгновенно.
Серёга открыл дверь и посветил фонарём вглубь комнаты. Внутри у одной стены сидел один связанный и к чему-то привязанный пленник, у второй стены в аналогичном положении находился второй, а у третьей пленник лежал и связан был не так надёжно. Да и не привязывал его никто ни к чему. Он с простреленным и перебинтованным животом и так чуть дышал. Я, только бросив на него взгляд, окончательно убедился, что его лучше добить. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы это понять. Да и если говорить откровенно, то не хочу я ему помогать, а вот добить хочу.
Удайся их план и нас бы не ждало совершенно ничего хорошего. Могло сложиться так, что простая смерть была бы ещё не самым худшим исходом. Я, на пример, быть рабом не желаю, а когда представляю то, что они могли сотворить с Ольгой, то зубы сами по себе скрежетать начинают, а палец на спусковом крючке того и гляди спустит курок.
— Кого возьмём? — спросил Сергей, не поворачивая головы.
— Ну-ка посвети ещё, — попросил я, не сильно желая заниматься мордобоем, ведь это не такое простое дело, но при этом, желая узнать все побыстрее и со спокойной душой отправится спать.
Хозяин стрелкового клуба выполнил мою просьбу. Я взглянул на лица и почти сразу выбрал, хотя не являлся великим физиономистом. Просто один мужик смотрел на нас зажатой в угол крысой, и было ясно, что чтобы он заговорил, его придётся не просто немного побить, а нешуточно ломать для чего у меня не было ни знаний, ни таланта. Второй же больше походил не на крысу в углу, а на кролика перед удавом. Не знаю, как эта картина выглядит по-настоящему, но мы все представляем себе трясущегося и готового принять смерть пушистого грызуна перед смертоносной змеей. Вот этот человек выглядел так же, как на такой картинке, только шерсти не хватало.
— Его, — разумеется, я указал на кролика, как на легкую жертву.
— Давай этого, — согласился Сергей и подошёл к избранному пленнику.
Он отвязал его, но самостоятельно идти кролик не мог из-за того, что связаны оказались и ноги. Он и говорить не мог, поскольку во рту у него находился привязанный кляп, а так бы, наверное, верещал во все горло. Сергея это не расстроило, и развязывать пленного он не стал, а просто схватил за верёвки и волоком, точно тяжёлый мешок, вытащил в коридор. Деменьтьев запер одну дверь и, пройдя немного ближе к лестнице наверх, отпер другую. Без просьб и предложений я превратил пистолет в карту и волоком затащил брошенного им в коридоре бандита в назначенное под допросную комнату помещение. Сергей притворил за нами дверь и стал светить. Я выволок пленного в центр комнаты, оставил его там и вернулся обратно к другу.
— Ну и что будем с ним делать? — спросил я его.
— Бить будем, — без сомнений предложил он и тихо лежавший в ожидании своей участи, бандит, мыча, настолько громко насколько позволял кляп, задергался натуральным ужом на сковородке.
— Ну, это как-то мелко. Просто бить. Надо использовать что-то поизощреннее. Какие ты знаешь пытки? — где-то читал, что в старину профессиональный кат (так называли палачей) сначала только показывал инструмент, и многим этого вполне хватало, чтобы начать рассказывать все интересующее дознавателей и даже больше.
