Для системы обнаружения транспорта остальная вселенная существовала лишь в виде маневровых схем полетного задания, вывернутых относительно реальности физического пространства – инерция корабля замещалась искажениями гравигенных воронок двигателей, внешние силы закладывались в те же формулы, делая корабль истинным, законченным солипсистом. Черная громада помещалась в сердце бытия, вокруг нее вращались звезды и планеты, другие корабли выписывали по ее воле немыслимые петли, уносясь вдаль, едва приблизившись. Все многообразие космоса для расчетных модулей транспорта оставалось лишь искажениями, случайным фактором в стройной картине очередного поворота-перемещения бытия вокруг корабельной рубки. Для них не голубая с золотом планета притянула космическое судно, а сам корабль, обретя немыслимую власть над реальностью, выдернул каменный шар из темноты небытия, закружил, поворачивая к себе то одним боком, то другим, избороздив его гладкую поверхность серебристыми нитями прозрачной кисеи – мельтешащей мошкары спутников. Транспорт не привык к соседству, оно вызывало в нем чувство неуверенности – он знал, что не всегда может управлять другими кораблями, что у них хватит и своей воли, чтобы суметь нанести ему опасные повреждения. Поэтому он в таких случаях всегда призывал на помощь своих миньонов, верных помощников, которые могли чинить его толстую шкуру, делать его зрение еще более острым, а источники энергии – почти безграничными. Клубящееся облако мерцающих искр с коротким вздохом шлюзов вырвалось наружу, расширяющимся вихрем накрывая транспорт.
Планета под брюхом колосса тоже была потенциальным источником опасности, нужно было прислушаться к ее шепоту, разорвать сенсорами покровы ее газовой оболочки, плотно укутанной в кокон магнитосферы. Сквозь завихрения стихий было сложно что-то разобрать, но эта задача казалась кораблю интересной, она была достойна его могучего интеллекта. Спустя мгновения радужный шар начал исчерчиваться картой коммуникаций, промышленных центров, энергетических установок и ярких искр систем связи и дальнего обнаружения. Изо всех сил планета осыпала транспорт градом сигналов, но ему не было никакого дела до этого малоинформативного шума. Ему нужно было лишь вычислить степень опасности и возможности ее скорейшего пресечения. Оценив обороноспособность орбитальной группировки как слабую, его сенсоры пристально вглядывались в каменное нутро чуждого ему мира, готовясь в случае необходимости максимально эффективно подавить огневые точки потенциального противника. Он предпочитал быть самым сильным бойцом в собственном узком мирке, жизнь же, сокрытая под чужими бронепанцирями или еще более жалкое ее биологическое подобие транспорт интересовала лишь в качестве еще одного элемента в расчетах. Элемента уравнения, которым нельзя пренебречь, но которое можно устранить одним мощным залпом орудий.
Чужой след удалось обнаружить не сразу. Слишком много времени прошло, тонкий ионный выхлоп большей частью втянулся в ловушку ионосферы, а далекое эхо гравиприводов кануло в пространство, не найдя резонатора в виде достаточно крупных небесных тел, чтобы выдать свое присутствие вторичной вибрацией. Выдала его атмосфера, прочерченная наискось плазменной палицей чужеродного тела. Стройная картина циклонов, облачных фронтов и прозрачных, наполненных светом окон в туманной дымке. Узор был изломан, пропитан сотнями тонн выгоревшей брони, так что даже без километровой борозды в золотом песке побережья можно было легко восстановить время прохода сквозь атмосферу, точные параметры орбиты в перигее, тоннаж потерпевшего крушение космического модуля и остаток мощности, потраченной им на торможение. В том, что это была именно авария, интеллект корабля не сомневался. С таким грохотом входить в стратосферу позволяли себе лишь шальные астероиды, смертоносные гости из дальнего космоса. Судя по оценкам массы, аварийный корабль вообще был слишком велик, чтобы покидать комфортные глубины вечной пустоты.