«Клиент» упал тяжело, так, что стул подпрыгнул. Второй этаж, тут пол не бетонный, доски. И тут же в дверях появился следующий экземпляр, клон первого, и сходу начал палить. И что интересно — этот пистолет не был с глушителем, а звук — тише, чем хлопок пневматической винтовки. Только затвор клацал довольно-таки звонко, от этого звука никуда не деться.
Если бы я после того, как свалил первого не шагнул к стене, и не встал с пистолетом наготове — скорее всего он бы меня завалил. Но я знаю, что обычно такие спецы работают парами — мне Сазонов рассказывал. Ликвидаторы — заходит вначале один, его возможно что и валят, а потом идет основной — когда жертва расслабилась и потеряла бдительность. В одиночку работают только ликвидаторы экстра-класса, такие как я и Сазонов. Хорошо, что ко мне прислали не такого как мы с ним — иначе бы мне конец пришел. Наверное.
Он дважды выстрелил туда, где я должен был находиться — а именно, по кровати. А когда моя пуля пробила ему висок — свалился назад, мешком, разбросав в стороны согнутые в коленях дергающиеся ноги.
Все произошло быстро, очень быстро. Время я не засекал, но с того момента, как в комнату вошел первый ликвидатор, и до выстрела в голову второму, прошло максимум секунды три, ну может чуть больше. Первый еще не успел отойти от шока, потому не успел закричать и предупредить, но скорее всего, у него сработала установка на молчание — есть приказ не шуметь, значит, молчи!
Я не стал подходить к раненому. Прямо от двери всадил ему пулю и в левое плечо. Мало ли…вдруг он обоеручный боец? Подойдешь, а он тебе нож в живот воткнет! Или стрельнет из второго ствола, спрятанного между ягодицами! Нет уж, паранойя — наш закон!
Теперь можно и подойти. Но только так, чтобы не пнул здоровой ногой. Вдруг он такой зверь, что и одной ногой меня победит?! Да, да — я же сказал, параноик!
— Сколько вас? — спрашиваю тихо, одновременно стаскивая балаклаву с головы убийцы — Только двое, или еще есть?
Молчит. Глаза таращит из темноты, и молчит. Кстати — упорный парень! Другой на его месте вопил бы, как разбойник в пыточной Малюты Скуратова!
— Послушай, парень — начинаю задушевный разговор — Ты пришел меня убить. Я тебе обещаю, что убью тебя быстро, и ты не будешь мучиться. Но это только если ответишь на мои вопросы. А если не ответишь — начну ковыряться у тебя в ранах и начну с твоего колена. Оно тебе надо?
— Да пошел ты…козел! — парень (я его не знаю, никогда не видел) вдруг дергается, хрипит, изо рта лезет белая пена. Пена пахнет косточками от абрикосов, и я понимаю, что проиграл. Нет, не вообще проиграл — сейчас проиграл. Допросить гада не смогу. Хотя скорее всего он и не знал того, что мне было нужно. Чертов трус! Сбежал. А вообще круто — оказывается, у него где-то там был цианид. Смог бы я так сделать, на его месте? Наверное, да — когда знаешь, что тебя будут пытать, и только потом убьют — лучше умереть сразу.
Подхватываю пистолет второго. Как и предполагалось — это ПСС. То есть — «пистолет самозарядный специальный». Применяется спецслужбами России. Может и не только России — но я этого не знаю. Магазин у него шестизарядный, и если предположить, что один патрон был заранее дослан в патронник, то сейчас должно остаться пять патронов.
Вообще-то некогда я рассматривал возможность и необходимость приобретения такого пистолета, но после здравого размышления от него отказался. Во-первых, дорого. Все такие штуки на строжайшем учете, а значит — стоят больших денег, и после каждой акции, когда сбрасываешь оружие, не хочется терять кругленькую сумму. Во-вторых — обычно я использовал винтовку, или что-нибудь еще, например — нож.
В левую руку ПСС, в правую «марголин», и вперед, на кухню! Надо же узнать — жив мой «напарник», или нет. Скорее всего у него в башке уже должна быть просверлена дырка калибра 7.62. Или 9 миллиметров. Возможно, как раз звук выстрела меня и вырвал из объятий Морфея.
Как ни странно — Юра был жив. Он спокойно и тихо спал, сопя носом и улыбаясь во сне. И первое, что я подумал: «Дуракам везет!». Почему они его не грохнули — я не знаю. Может, сочли неопасным, а может, решили допросить, и только потом грохнуть.
— Подъем! Нас ждут великие дела! — безрадостно сообщил я, легонько пнув торчащую с дивана Юрину ногу.
— А?! Что?! Где?! — Юру как пружиной подбросило. Спросонок он никак не мог ничего понять, щурился на лампочку, висящую под потолком в простеньком абажуре (я включил свет), почесывал коленку и хлопал ресницами. Рассмотрев, что держу в руке, вдруг вообразил, что я хочу его убить:
— Что?! Не надо меня убивать! Я никому ничего не скажу! Никому! Даже под пытками не скажу!
— Идиот… — вздохнул я — Одевайся. Нам сейчас нужно будет прибраться.
Не дожидаясь того, что мне ответит этот гений мысли, развернулся и пошел к себе в комнату, не забыв прихватить отложенный на время ПСС.
