Последняя реплика пришла весьма вовремя, поскольку Корнилов был уже почти на пороге забегаловки и видел сквозь стекло входной двери фигуры двоих жутко спешащих людей. Один из беглецов распахнул полы черного плаща и поднял короткое ружье, целясь точно в майора. Корнилов, сам удивляясь своему проворству, упал на асфальт и откатился в сторону. Грохот выстрела и звон осыпавшегося на порог заведения стекла заставили встревожиться и милиционеров, которые тотчас подняли автоматы и взяли выход из бильярдной под прицел. Выскочившие на улицу люди в темных плащах довольно быстро определили, что офицеры ДПС в данную секунду более опасны, чем растянувшийся на земле Корнилов, и дали по автоматчикам дружный залп. Один из милиционеров выронил автомат и схватился за лицо, а другой присел, и потому его ответный огонь оказался неприцельным. Агрессоры непочтительно перепрыгнули через майора и, не тратя время на расправу с лежащим противником, побежали к его машине. Для одного из них такая поспешность оказалась роковой, поскольку Корнилов, не поднимаясь на ноги, прицелился в его спину и выстрелил. Человек споткнулся и упал. Второй на ходу выстрелил в майора, но заряд прошел чуть левее, и Корнилов успел ответить ему парой точных попаданий в плечо и бедро. Раненый пошатнулся, но устоял и даже успел спрятаться за передней частью машины. Майор вскочил на ноги и, огибая автомобиль сзади, зашел противнику в тыл. Раненый враг больше не пытался ни убежать, ни сопротивляться. Заметив приближающегося Корнилова, он действующей рукой перехватил ружье за рукоятку и вставил ствол дробовика в рот.
– Ты с ума-то не сходи! – миролюбиво предложил майор. – Не на Кавказе же воюем!
Вместо ответа противник качнул головой и нажал на спусковой крючок.
Корнилов тыльной стороной кисти стер с лица капли чужой крови и спрятал пистолет в кобуру.
– Товарищ майор, – раздался из-за его спины голос Бориса, – вы в порядке?
– Я-то в норме, – майор покосился на подчиненного; – Что там произошло?
– Восемь человек этого Андреева страховали, – возбужденно пояснил Боря. – Одного мы во дворе достали… наповал. Остальные очень грамотно прикрыли подполковника и отошли. Как на учениях работали. Большие, надо сказать, профессионалы. Серегу задели, но ничего страшного. А у вас?
– Не видишь? – Корнилов кивнул в сторону останков самоубийцы. – Партизан…
– Что была за необходимость делать из себя фарш? – Борис недоуменно пожал плечами. – Наверняка его бы у нас выменяли на что-нибудь…
– Он «гаишника» завалил, – майор перевел взгляд в сторону милицейской машины.
– Да мент живой, только ухо ему картечью порвало, – возразил офицер. – Вон Даша его рану обрабатывает. Выживет, полосатый…
– Бригаду вызвал?
– Уже выехали. Перехват и все такое тоже объявили… Как считаете, начальство много нам пряников отвесит?
– Выкрутимся, – Корнилов вздохнул. – Только про «Дракулу» в рапортах не упоминайте, тогда выкрутимся, а иначе век будем доказывать, что трезвые были…
Он похлопал Бориса по плечу и направился к милицейской «Волге». Вражеским зарядом зацепило как раз того «старлея», который так мечтал поучаствовать в спецоперации.
– Ну что, старшой, понравилось? – поинтересовался Корнилов, наблюдая, как Даша накладывает повязку на голову милиционера.
– Да у нас такое тоже каждый день, – криво улыбаясь, ответил тот.
– Ну-ну, – майор усмехнулся, но после серьезно добавил: – Спасибо, помогли.
– А кто эти «черные»? – хмуро спросил второй милиционер.
– Тебе это надо? – остановил его раненый «старлей». – Враги народа…
Корнилов молча пожал им руки и отправился внутрь забегаловки, осматривать поле недавнего сражения.
– Предварительные выводы неутешительны, – раскурив отличную кубинскую сигару, сказал я. – Жить стало легче, техника шагает вперед семимильными шагами, но люди почти не изменились, если не считать того, что мужчины в большинстве бреют бороды, а женщины, вместо злоупотребления благовониями, чаще моются.
– Ты невозможный циник, – с осуждением заметила Надежда.
– Имею право, ведь я могу сравнивать, – я пожал плечами. – Когда в последний раз я спускался на планету, здесь царили дикость и запустение. В моде были рабовладение и распутство. Теперь я вижу расцвет цивилизации, но в сопровождении все тех же человеческих слабостей.
– Тем легче нам будет здесь устроиться, – сделала вывод подруга.
– Ты, как всегда, права, – отвесил я ей комплимент. – Чем займемся? Товарные махинации, шоу-бизнес, ценные бумаги, биржа, золото?
– Вот последнее мне нравится больше всего, – оживилась Надежда. – Местные ювелиры делают такие очаровательные вещицы!
– Остановись, женщина! – Я рассмеялся. – Я не предлагаю открывать ювелирный салон, это для меня мелковато. Золото в слитках или самородках, вот что я имел в виду.
– А-а, – разочарованно протянула подруга. – Ты хочешь обрушить их финансовую систему?.
– Вовсе нет, – возразил я. – Нам здесь ещё жить. Я собираюсь её как раз оздоровить.
– Почему-то я тебе не верю, – она хитро прищурилась.
