Министр смотрел на готовящуюся к нападению армию в полной растерянности. Он по-прежнему верил, что эти крылатые существа и есть те, кому он молился всю свою сознательную жизнь. Как я ни старался, максимум, на что согласилась его одурманенная фантазия, была довольно смешная версия о братьях по разуму, прилетевших со звезд и пожелавших закрепиться на Земле при помощи силы.
– Нет, господин министр, – прервал я его размышления, – это действительно не ангелы и не инопланетяне, а цель их гораздо более проста. Вас собираются уничтожить как вид. Только и всего.
– Нет, – министр опять заупрямился, – этого не может быть! Они хотят спасти нас от вашего присутствия! Это Армия Света! Они сразятся с вашей Армией Тьмы и победят! Вас снова заточат в бездну на тысячу лет, и на Земле наступит благоденствие!
Он находился на грани срыва, настолько сильным было его нежелание признавать предательство безликих. Я его понимал. Расставаться со сладкими заблуждениями гораздо больнее, чем приобретать их. Однако в его мыслях уже забрезжил свет здравого сомнения, я С одной стороны, он призывал на помощь религиозное смирение и пытался оправдать происходящее наличием тяжкого груза скопившихся на совести человечества грехов, а с другой – не мог поверить, что эти грехи настолько тяжелы, чтобы разразилась тотальная бойня. В его сумбурных переживаниях мелькали самые разнообразные варианты защиты справедливости и, права людей на жизнь. От уговоров и дискуссий до масштабной конфронтации. Я не подталкивал его к определенному решению, однако над замаливанием грехов, как способом противостоять мечам безликих, беззвучно, но откровенно посмеялся.
– Чтобы придать нашей беседе дополнительный импульс, я попрошу вас выслушать аргументы, так сказать, третьей стороны, – предложил я, указывая на дверь в кабинет.
На пороге помещения появились ещё три человека, и, увидев их, министр, мягко говоря, наконец-то взбодрился. Вновь прибывшими оказались директор госбезопасности, а вместе с ним майор Корнилов (теперь он уже не был для меня незнакомцем) и закованный в «кандалы» помощник покойного подполковника Андреева.
– Хотелось бы пригласить и вашего адъютанта, но господин Андреев случайно выпал из окна и разбился вдребезги, – не без издевки заметил я. – Кого желаете выслушать в первую очередь, Иван Степанович?
Маршал с надеждой взглянул на арестованного Корниловым офицера, но тот опустил глаза к полу и глухо произнес:
– Это правда. Мне не по душе то, что задумал Носящий Имя, но я всего лишь ученик и бессилен что-либо изменить. Зверь отказался уничтожать земную цивилизацию, ваш с Андреевым замысел, товарищ маршал, результатов тоже не дал, поэтому обитатели Времени решили пойти на крайние меры и сделать все самостоятельно. Теперь от армии не требуется устраивать переворот или оказывать времянам какое-то содействие, крылатые справятся и без вас…
– Но почему?! – Министр с силой прижал ладони к вискам. – Я не понимаю! Почему именно сейчас?! В чем наша вина?!
– Учитель сказал, что последней каплей стало изобретение гравитонного двигателя, – пояснил Басманов.
– Это я знаю, – попытался перебить его маршал. – Эта система угрожала сложившемуся миропорядку. Гравитонные двигатели разрушали суть пространства…
– Это ложь, – Михаил покачал головой. – Двигатели не могут навредить Пространству. Они просто открывают людям путь в мир Времени, и это лишь одна из причин. О прочих известно только Иилу, но и они являются скорее внутриполитическими, чем связанными с Землей.
Парень бросил взгляд на Дашу и извиняющимся тоном добавил:
– Я пытался помочь вам, сударыня, как мог…
– Это я уже поняла, – ответила ему девушка и ободряюще улыбнулась. – Я узнала вас по голосу.
– А вам, господин Адамов, если, конечно, вы сумеете прорваться на спираль, я бы посоветовал не задерживаться на верхних витках, времени почти не осталось…
– Легко сказать – не задерживаться! – Я недовольно покачал головой. – Ладно, учту…
Я вновь обернулся к министру и, увидев, что он все ещё колеблется, подал знак директору службы безопасности. Тот коротко откашлялся и привел последний аргумент:
– Президент обещает вам сохранение звания и полную неприкосновенность после того, как все закончится, но с условием, что вы выиграете эту войну… Министр сердито покосился на меня и сидевшую поодаль Дашу. Он уже принял решение, и меня оно вполне устраивало.
– Хорошо, – произнес он вслух, – я верен присяге и президенту, и мы скорее всего будем драться. Но учтите, что это будет исключительно самозащита, а не вступление в вашу армию, господин Адамов. Высшие существа ошибаются, и пока они это не поймут, мы продержимся. Однако если мы выступим под вашим знаменем, они могут решить, что были правы, наказывая нас.
