Традиционный эльфийский дом представляет собой весьма занятное зрелище. Когда эльф решает, что хочет жить отдельно, он находит линну по душе и говорит с ней. Долго, месяцами. И дерево, в конце концов, начинает изменяться. На стволе формируется ровная площадка, ветви становятся стенами. Самое потрясающее — в этом нет ни капли магии. Вообще. Маг, конечно, тоже может такое проделать, причем гораздо быстрее, но большинство эльфов предпочитают справляться своими силами. Потом, конечно, приходит черёд и обычных досок, и многого другого, но каркас всегда живое дерево.
Так, зайду, вещи кину, приведу себя в порядок, и можно будет по торжищу пройтись. Слухов наловить и знакомых поискать.
— Хэй, Морве! — окликнули меня от ближайшей лавки, — Листвы тебе на дорогу!
— Здравствуй, Арле, — ага, последний пункт отменяется. Быть не может, чтобы Арлайн меня в гости не пригласил. Место людное, поэтому мы с приятелем ограничиваемся суховатыми приветственными кивками с пары шагов.
— Зайдешь к нам сегодня? Вьёна будет рада.
Супруга Арлайна, одна из лучших вышивальщиц Ллевельдеила, в своё время торжественно пообещала не слезть с моей шеи, пока я не выдам ей всех своих секретов. Меня угораздило неосторожно признаться в ее присутствии в том, что много знаю о традиционных вышивках этха. Секреты пока не кончились, так что мы можем приятельствовать с полным на то основанием.
— После полудня подойдёт?
— Вполне.
Линна Риалойны высится далеко за границей поселения, к ней ведет едва заметная стёжка. Совсем молодое ещё дерево, всего в два обхвата толщиной. Высокое, тонкое, с растрёпанной кроной. Под стать хозяйке. Мне всегда казалось, что у него есть свой характер, что линна немного сумасбродная, но очень добрая, как и Риа. Кладу руку на гладкий золотистый ствол. Линна восхитительно пахнет, листья тихо шуршат на ветру. Дерево не против моего присутствия. Это странно звучит, но иного определения я подобрать не могу. Приветственно погладив тёплую кору, наклоняюсь и нахожу привязанную к корню верёвку. Дёргаю за неё, заставив чуть отклониться одну из верхних веток, и хитро закреплённая веревочная лестница спускается на землю.
В жилище Риа просторно и светло. Комната всего одна, пол застелен тростниковыми циновками. Поверх них изящный, не вызывающий неприятных впечатлений бардак. Широкие окна распахнуты, занавешивающие их гибкие ветви подвязаны яркими лоскутками и лентами для волос. С восторгом узнаю среди них одну из своих. В центре комнаты низкий столик, на нём буйно и ароматно цветёт ало-золотистая лилия в горшке и свалены листы с набросками. В углу тюфяк и груда пледов, служащие постелью, среди них затесалась раскрытая книга. На стенах вперемешку развешаны картины, оружие и книжные полки, с потолочных ветвей то тут, то там свисают на цепочках разновеликие колокольчики и круглые маленькие светильники из тонкого стекла. В них растут кустики светящегося в темноте лишайника. Лишайник днём голубовато-белый и сухой даже на вид, чтобы «зажечь» его, в светильники наливают немного воды.
Со вздохом облегчения сваливаю сумки в излюбленный угол у окна. Мои права на него Риа уже давно не оспаривает. Здесь даже стоит небольшой сплетённый из лозы сундучок с моими вещами. Несколько платьев, бельё, ленты, низка тонких серебряных колечек, служащих у эльфов деньгами и прочие девичьи мелочи.
Какое же это невероятное облегчение — наконец содрать с себя пропахшую потом и пылью дорожную одежду! Скидываю тряпки в стоящую у стены корзину, к ним же прибавляю условно чистую смену из сумок. Надо бы заняться стиркой ближе к вечеру, тем более что, судя по залежам «собратьев» моих вещей, Риа это обрадует. Девушка терпеть не может стирать, откладывая это занятие до последнего и сваливая на заезжающих в гости подруг.
Собранной дождевой воды с избытком хватало, чтобы помыться. Более старшие деревья проводят воду в дом напрямую, от корней, но риалойниной линне до такого ещё расти и расти. Расчесав благоухающие позаимствованным у подруги коричным бальзамом (благо, здесь это уже не вызов обществу) волосы, завязываю их в высокий хвост на макушке зелёной лентой, оставив два длинных конца. При необходимости ими несколько раз крест-накрест обвязывают волосы, чтобы не мешали. Извлечённое из сундучка свободное платье цвета нефрита спадает мягкими складками, прикосновение тонкой мягкой ткани к коже до безумия приятно. Жаль, позволить себе подобное я могу очень редко. Бисерный пояс, кулон и серьги с морионами — образ готов.
Линна, на которой живёт Арле с семьёй, растёт почти в центре Рощи. Старое дерево настолько огромно, что стоящая у его подножья кожевенная лавка и до половины не закрывает ствол. От мощных сучьев тянутся подвесные мостики к другим домам.
