— Я тоже, — поднимаю голову, вглядываясь в серебристо-серые глаза. Классический миндалевидный разрез, яснее формы ушей говорящий о безупречно чистой эльфийской крови. Очень светлая кожа, запах мяты и талой воды… Помню, в первую нашу встречу мне до безумия захотелось его лизнуть. Просто чтобы проверить — ощущается ли эта холодная чистота на вкус так же ярко, как на вид и запах. Разумеется, я себе такой вольности никогда не позволю.
— Ты надолго в этот раз? — В Ллевельдэиле многие считают меня его любовницей. Эльфы, как, впрочем, и люди, и прочие смертные, предпочитают самые простые объяснения, а по какой еще причине наследник правящего рода будет покровительствовать никому не известной смазливой полукровке? Обычной, в общем-то, искательнице приключений, каких по человеческим землям не меньше полусотни скитается. Мы не спорим. Так гораздо проще и им и нам.
И ещё я точно знаю, что могу положиться на него. Что он всегда поможет и будет ждать меня, несмотря ни на что. Сейчас от этого вдвойне паршиво.
Набираю воздух в легкие. Пора. А в голове, как назло, ни одной дельной мысли. Даже заготовленный заранее вежливый вопрос куда-то подевался.
— Нет. Элар, мне может потребоваться твоя помощь!
— Я всегда готов помочь тебе, ты же знаешь, — лёгкая укоризна в голосе. Когда-то давно он сам предложил мне обращаться к нему в любой момент с любыми просьбами, — Расскажи, что случилось.
Песня кончилась. Лерда отпила немного воды из фляжки и неуверенно улыбнулась.
— Хорошо поёшь, — одобрительно прогудел едущий рядом немолодой огромный воин, гордо несущий на груди желудёвое ожерелье. Спор он всё же выиграл и Лерду даже уговорили вручить награду, как и положено певице[15], после чего Гренд проникся к девушке чем-то вроде отеческого расположения, — Как выучишься, приезжай в Аранну, Искерий певцов привечает.
Леренва смутилась.
Выдуманную сдуру байку про ученицу менестреля пришлось доказывать, как только Этрам представил её своим людям. Небольшой отряд рыцарей Храма ехал в Перекрёстье, чтобы патрулировать границу с эльфами. Лерда пела в пути и на привалах и, как ни странно, никто не имел ничего против. Песни всплывали в памяти и старые, мамины, и подхваченные у Мори, голос лился свободно и весело.
— Вы столько песен знаете, — улыбнулся поравнявшийся с ней Этрам, — Я не представляю, как такое можно запомнить.
— Я как-то не задумывалась. Вспоминается к месту, вот и пою.
В направляющемся в Ллевельдеил отряде её приняли неожиданно хорошо. Не все, взгляд некоторых мужчин девушке определенно не нравился, но командир пообещал ей защиту и помощь, и, она знала точно, обещания свои нарушать не привык. С каждым днем она всё свободнее общалась с воинами, даже отшучиваться научилась.
— Споёте ещё что-нибудь?
— Горло устало. Можно чуть позже?
С тех пор, как она присоединилась к отряду рыцарей Храма, Лерда не уставала удивляться своему, вдруг ставшему таким послушным голосу. Год назад ей бы и в голову не пришло, что она может так легко и непринуждённо петь, не сбиваясь и не задыхаясь. И не только петь. Стихи рождались сами, непонятно как. Раньше они с Мори часто играли в рифмы от нечего делать. Теперь же она всё чаще ловила себя на том, что играет них в одиночку, про себя. В дороге или за хлопотами на привале как-то незаметно сочинялись длинные рифмованные тексты ни о чём. А по ночам снились дивные, яркие, по настоящему чудесные сны, после которых она неизменно просыпалась счастливой. Всё это было странно, немного пугающе и вызывало восторг в глубине души. Словно внутри у неё всю жизнь была прореха, а теперь кто-то по кусочку заполняет её цветной мозаикой. Когда девушка пыталась думать об этом, у неё захватывало дух. И очень хотелось спеть на одном из привалов что-то из сочинённого ей самой, но Лерда боялась неудачи и сдерживалась. Пока сдерживалась.
