Я не понимаю и понимаю, что за жидкий огонь течёт сквозь мою кожу. Странная, дурацкая, никогда по-настоящему не понятная мне любовь смертных. И я, наконец, ощущаю это чувство полностью, до конца. Это странно, непривычно, почти мучительно, но когда последние капли чужого чувства впитываются в мою кожу, приходит странное разочарование. Словно мне не хотелось, чтобы это заканчивалось.
— Элар?..
Глаза у Элистара пугающие и какие-то пустые.
— Только молчи. Пожалуйста, — эльф равнодушно подхватывает меня на руки и направляется к выходу.
Где-то рядом мелькает испуганная мордашка Леренвы, но я это отмечаю уже в полуобмороке.
Это становится дурной традицией — приходить в себя в незнакомом месте. Небольшой сухой грот, впрочем, куда симпатичнее камеры в подвале и, тем более, жертвенного алтаря. Из под ресниц оглядываю серо-коричневые стены, костёр, хлопочущую у него Лерду. Элистар молча сидит у дальней стены и смотрит в одну точку, кажется, даже не мигая. Мне страшно видеть его таким. Сажусь, неловко собрав на груди чей-то плащ. Эларов, не иначе.
— Очнулся?
— Очнулась?
Они воскликнули это одновременно. И растерянно замолчали, отведя глаза.
— Я в порядке. — Прислушиваюсь к себе. От наркотической заторможенности не осталось и следа, тело слушается вполне нормально. — Лерда, скажи, ты случайно не…
— Да, конечно, — она поняла, не дожидаясь продолжения придвинула мне какой-то свёрток, — Здесь твои вещи и несколько книг из библиотеки господина Дэррика. Записи о его опытах я сожгла, а это — тексты, написанные Звёздными.
— Спасибо, — неуверенно оглядываюсь на своих спасителей. Элистар тактично отворачивается, Лерда так и вовсе выходит наружу.
Торопливо одеваясь, я всё же не могу не обратить внимания на обвившие мои руки тончайшие серебряные узоры. Начинаясь от крупных пятен на плечах они доходят до локтей и основания шеи и, кажется, забираются на лопатки. Мне хочется плакать. В семье Элистара хранят многие знания, которые считаются потерянными. Но мне никогда не приходило в голову, что и эти в том числе. Старая, очень старая, даже мне казавшаяся выдумкой легенда, о том, как за чужую жизнь отдают самое важное из своих чувств.
В одежде я чувствую себя увереннее. Настолько, что даже могу обратиться к неподвижно замершему эльфу.
— Прости меня.
— Теперь это уже не имеет значения. — Элистар обернулся. Взгляд, каким он никогда не смотрел на меня. Лицо официальной маской. — И тебе не за что извиняться.
— Мне не следовало лгать.
— Ты не мог… — он запнулся, — …ла иначе, я понимаю.
— Говори, как привык, — по привычке пытаюсь запустить пальцы в волосы и вздрагиваю, уколов ладонь. — В языках смертных меня всё равно нельзя верно обозначить.
— Так странно. Я первый раз смотрю на тебя…. непредвзято.
И именно тогда, когда я, наконец, понимаю, что ты ко мне чувствовал. Это не странно. Это больно. Мне больно от пустоты в твоих глазах, Элар! Отвожу взгляд.
— Ты станешь великим Князем, ты знаешь?
— Догадываюсь. Это ведь и было твоей целью?
Тишина повисает в воздухе, давит на уши и мысли. Я ничего не могу исправить, Элистар. Да тебе это уже и не нужно.
Подтягиваю поближе к себе сумку, достаю из неё шкатулку с побрякушками. Перстень нашёлся сразу, словно только и ждал этого момента.
— Возьми.
Тёплый ободок легко скользнул в подставленную ладонь. Эта история закончилась. Морвена-странница больше никогда не войдёт в жилище Князя.
— Я не лишаю тебя права приходить в Ллевельдеил и считаться подданной Князя.
— Спасибо. — Это несправедливо, Элистар. Я не заслуживаю такой милости. — Но я не стану. У тебя теперь свой путь.
Он помолчал.
— Куда ты теперь?
— Куда-нибудь. Мне нужно доучить Лерду. Она умная девочка. И способная. У неё будет интересная судьба.
Лерда у входа молчит так старательно, что мне становится неловко. Разрешаю ей вернуться, отдаю Элистару его плащ.
Про судьбу своего господина она так и не спросила. То ли сама всё поняла, то ли Элар рассказал. И в последующие годы мы с ней так и не вернулись к этому вопросу, хотя мне порой и хотелось этого.
А в ту ночь мы до самого рассвета сидели у костра и слушали рассказ Леренвы о том, как она искала Элистара и что было после. Потом разошлись в разные стороны. Элистар больше не сказал мне ни слова.
С Лердой мы тоже расстались несколько лет спустя, как только она закончила обучение.
Оседланный Мрак ждал у обочины, в чехле у седла висела арфа эльфийской работы, ради которой Лерде пришлось в одиночку ездить к Риэ в Ллевельдеил. За последние годы конь сильно привязался к Лерде, жестоко было бы их разлучать. Да не молод жеребец уже.
— Позаботься о нём, ладно?
— Ладно… Я никогда тебя не забуду! — Лерда плакала навзрыд.
— Я знаю. — Мне немного жаль тебя, девочка. Твой путь не будет лёгок, но ты пока этого не понимаешь. Ты слишком поздно выбрала свою дорогу, и ещё столь многого не знаешь… И всё же меня переполняет счастье. Ты нашла себя. Теперь всё будет правильно.
