Делая первый глоток, он ощутил приступ страха… не от чувства, что это может оказаться глотком яда, но оттого, что ему вдруг стало чертовски уютно в этом маскараде. Его поразила мысль, какой далекий путь прошел он от мелкого судебного клерка до… до кого? Кажется, он еще сам не понимает, в качестве кого существует. И это тоже вызывало некоторый дискомфорт там, куда пошло красное вино.
Спустившись по лестнице, вошла в банкетный зал Минкс Каттер в светло-коричневых брюках, темно-синем жилете и белой блузке. Вошла не спеша, села прямо напротив Мэтью согласно своей карточке. Кивнула Матушке Диар и Понсу, но внимание сосредоточила на выборе вина, а не на присутствующих за столом. Мэтью сам удивился, что ощутил зависть к плоду виноградной лозы.
Через минуту после прихода Минкс раздался рев, стук каблуков по лестнице, и явились братья Таккеры, держа между собой Штучку, каждый за свою руку. Они были одеты в одинаковые красные — просто вырвиглаз — костюмы с черными жилетами и серыми рубашками. Штучка была в темно-зеленом платье с черным лифом, руки закрыты черными перчатками до локтей. Братья протащили ее к столу и усадили на стул между собой, все это время хохоча, как гиены, и фыркая, как быки.
Мэтью с некоторым удовлетворением отметил, что на правой руке у Джека повязка. Братья заняли места и раскинулись на стульях, а Штучка держала голову опущенной, и лицо у нее было пустым.
Мэк и Джек полезли за хлебом и расплескали вина не меньше, чем налили. Когда Минкс потянулась к хлебной корзине, которую слуга оставил на столе, Джек внезапно сунул левую руку в карман, вытащил нож в своей запекшейся крови, встал, наклонился вперед и всадил его в содержимое корзины.
— Вот, — сказал он непринужденным тоном, обращаясь к Минкс. — Хотел вернуть то, что ты мне столь…
— …любезно одолжила, — договорил Мэк и одним глотком осушил бокал красного.
Лицо Минкс осталось безмятежным. Она подтянула к себе корзину, вынула нож и выбрала ломоть хлеба, измазанный кровью Джека. Съела хлеб, глядя на Мэтью, после чего спокойно убрала лезвие под жилет.
Глаза Таккеров остановились на Натане Спейде.
— А, пацан! — окликнул его Джек. — Понравилось кататься?
— Класс, — ответил Мэтью. — Спасибо, что развлекли.
— Да мы тебя не развлекали, — сказал Мэк, макая хлеб в тарелку коричневого соуса. — Мы тебя хотели…
— Убить! — договорил Джек и жирно хохотнул. — Да нет, шутка. Мы же знали, что ты не свалишься!
— Откуда знали, осмелюсь спросить?
Мадам Чилени вновь обрела огонь в глазах и лед в голосе.
— Если он такой умный, как про него рассказывали, — ответил Мэк, — шлюхами командует и все такое, то его не уберешь так легко! Нет, мэм! Конечно, помогло ему, что…
— …метательница ножей рядом случилась, — подхватил Джек, бросая быстрый и неприязненный взгляд на Минкс. — Да только вот, может статься, не всегда она будет рядом!
— Может случиться. — Мэтью глотнул еще вина. — А что вы против меня имеете, джентльмены? Злитесь, что я вас заставил пару недель подождать?
— Они не любят никого, кто обладает тремя благами, коими они обделены, — пояснила Мамаша Диар. — Хорошие манеры, хорошее лицо и хорошие мозги. Не обращайте на них внимания — вы только подбрасываете дров в огонь, который лучше не подпитывать.
— Слушай, Спейди, слушай, — сказал Мэк. По подбородку у него стекал соус. — Смотри, она же сможет за тебя драться, нет?
Джек усмехнулся самым язвительным образом, а потом его глаза вспыхнули, как трут под огнивом. Он схватил Штучку за волосы и поцеловал прямо в рот.
Огастес Понс сказал: «Боже мой», Пупс заерзал на стуле, а Мэк схватил Штучку за подбородок и вдавился в ее губы своими. После этой отвратительной демонстрации своей власти крутые парни вернулись к вину, а Штучка опустила голову и уставилась на стол, будто там лежал иной мир, который ей хотелось рассмотреть — или в который сбежать.
— А я вот не люблю никого ждать! — прозвучал камнедробильный голос Эдгара Смайта. Его лицо свело гримасой едва сдерживаемого гнева. — Торчу тут почти месяц! После этого проклятого переезда из Плимута! Океан бурный настолько, что кровать плавает по каюте! И вот я добрался сюда — и мне говорят, что я должен ждать
— Прошу выбирать выражения, — посоветовала Матушка Диар. — Мы здесь все равны.
— По деньгам, которые я приношу, никто мне тут не равен, — огрызнулся Смайт, заносчиво задирая бороду. — Вы знаете, что это так, и
«Он» — это профессор, сообразил Мэтью.
— Успокойтесь. — Мамаша Диар говорила тихо, но дубина была уже занесена. — Выпейте еще вина, подышите свежим воздухом, и подумайте, как повезло вам — как и
— Неблагодарности, как же, — буркнул Смайт и потянулся налить себе очередной бокал — очевидно далеко не первый за этот вечер. — Я свое место тут знаю, и оно куда выше, чем у вот этого!
