Уже в ночи широким жестом Вику было представлено и презентовано новое его обиталище, в армии такое помещение называют кубриком. От пола до потолка малость щелястая стена отгораживала его личное пространство от общего помещения. Нары внутри соответствовали одной звезде, учитывая соломенный тюфяк, даже что-то, напоминающее столик имелось. На случай работы с документами или ежели их магичеству восхочется отужинать в уединении. Столик — штука нужная, к нему в комплект шел многофункциональный предмет мебели в форм-факторе бочонка. Вик такие видел в каком-то фильме, на таких любят сидеть пираты в тавернах. Многофункциональным сея бочка была названа не просто так, парень сразу сообразил, что в ней можно хранить всяческие ценные вещи. Не потому, что никто не додумается их там искать, если вздумает грабить. Просто любому понятно — если человек бросил на столе вещицу, значит не жалко, любой может взять повертеть в руках, а то и ноги приделать. А если штуковина вот так спрятана, значит брать нельзя — это уже воровство.
А на страже всего этого комфорта стояла дверь. Не просто дверь, а с деревянной задвижкой! Вик не утерпел и поиграл с засовом, дистанционно его задвигая и отпирая. Получилось! И тут он понял, этот засов, если он научится его двигать через дверь, станет неотпираемым замком. Владеешь телекинезом — сим-сим откроется, не владеешь — жди хозяина или ломай топором. Очень удобно. И оттого сильно хотелось начать упражняться прямо сейчас. Но ночь на дворе, да и в большом доме ночь так что спать!
Утром следующего дня он не утерпел, считая приватность своего нового жилища чем-то реально важным. Притом, что на самом деле ничем ценным он не владел, не оброс, так сказать. Разве что перевязь с метательными ножами. Даже с артефактами иного мира не заладилось. Что может находиться ценного у солдата-срочника, да еще безголового, не планирующего переселение в мир иной? Блин, какая-то фраза двусмысленная вышла, но ведь реально же переселился в иной мир!
Но это лирика, а суровая факторика такова, что смартфона в кармане не было. То есть он у Витяни был, но слово это «был» очень точно отражает статус устройства. Телефон был приколочен к «доске почета» гвоздем соткой сквозь экран и висел в ряду таких же аппаратов как немое напоминание — в секретной части разрешены только кнопочные телефоны без камеры! Все иные в какой-то момент будут вычислены и также прибиты. Что еще бывает в карманах? Зажигалка? Зажигалка осталась валяться рядом с тушкой задыхающегося солдата как улика и одновременно орудие преступления. Деньги? Деньги в наше время, отставить «Наше время»! Какое время можно называть нашим, и наше ли оно на самом деле? Повторяю, наличные деньги на момент события переноса героя уже практически не использовались молодежью. Бумажки с завитушками стали уделом угасающих организмов, не перестроившихся на цифру. Тех, кто читает бумажные книжки и ходит вручную оплачивать счета в Сбербанк.
Маленький складной нож с несколькими лезвиями по местным меркам был прямо ювелиркой, весь полированный и с красными накладками из неведомого материала. Сильно он нужен в быту даже в своем времени? Красивый, можно повесить как амулет на шею, можно порезать колбасу, а еще можно… Ни автор, ни герой так и не придумали, что еще можно делать с его помощью, так что пускай пока висит на шее у Вика. А больше ничего в карманах полгода назад Виктор не нашел. Печально для читателя, но оказалось не смертельно. Кстати сказать, Вик по этому моменту не парился, он не читал книжек про попаданцев, так что не в курсе, что мог попасть с Калашниковым, ноутбуком или хотя бы лазерной указкой на солнечных батареях. Телефона было жалко, так его оплакали давно, за две недели до События.
Раньше, когда был подмастерьем кузнеца, он не особо интересовался системой безопасности в поселке. Знал, что в караул никто не заступает, что на вышках нет часовых, самих вышек тоже. Он даже не задумывался об опасностях, подстерегающих поселенцев здесь. Какие опасности? По ноге тяпнуть топором, простудиться на ветру, нарваться на голых девок, иных засад не ждал. А тут на тебе — индейцы, блин. Не так, кровожадные индейцы, желающие снять с тебя весь лут, какой найдут. Ему пояснили — в хозяйство дикарям сгодится не то что любая тряпочка — каждая нитка! И то, что они не используют кости белых людей в качестве поделочных материалов есть не следствие их гуманизма, а просто им предки завещали не жрать людей, от этого болеют. А так бы…
— А я сразу говорил, непростой этот Вик! Одна одежа на нем тогда чего стоила.
— Ври да не завирайся! Ты говорил, что он швис, и все швисы так ходят. Мол, у них как в Северной Марке всё не как у людей.
— Кто говорил, я говорил? Может, и говорил. И вообще, кто мешает ему быть магом-швисом?
— Ну разве незнание языка, да? Староста по-швисски разговаривать худо-бедно может, а Счастливчик не слова на том наречии не сказал.
