— Да хрень все это, — уверял Джейка ее бывший муж. — Парень был бы в полном порядке, если бы она перестала капать ему на мозги и настраивать против нас. Ты не поверишь, но она подучила его спросить меня, как это так, что они должны мириться с черно-белым, когда у нас телевизор цветной!
Телевидение, кстати (в применении как минимум к двум развалившимся бракам), продемонстрировало возможности, о которых не подозревал даже Маклюэн[289]. Каждый четверг в урочный вечерний час у Лии Демейн стали собираться подруги, чтобы посмотреть на девку, с которой живет теперь Фрэнки, — как она поет и пляшет в своем собственном шоу. «Нет, вы когда-нибудь видели такую толстую, отвратную корову?» А с сыном Фидлера Бобби обратная ситуация: шесть недель ему не давали смотреть любимый сериал, потому что там играет папина шлюха.
Фрэнки Демейн, чьи дети уже выросли, вдруг почувствовал, что настало время честности, хотя бы перед самим собой.
— Ах, ну конечно,
Однажды вечером, вернувшись домой, Джейк обнаружил в гостиной плачущую Иду Робертс.
— Ведь я не возражаю, пусть себе уходит! В конце концов он волен распоряжаться своей жизнью. Но все это такая гадость, так унизительно, что я начинаю его ненавидеть. Стоит только вспомнить, как он притворялся, строил из себя заботливого отца, а сам при первом удобном случае мчался в Брайтон, и моя родная дочь предоставляла ему там кров!
Оказывается, Альфи Робертс не устоял перед студенткой Суссекского университета, соседкой своей дочери по съемной квартире.
— Кстати, я вам не говорила, нет? Он ведь теперь травку курит! Видели бы вы его при этом. Этот дебил еще и меня пытался приобщить. Говорит, что джин для печени куда вреднее. Нет уж, увольте. На сей раз я его назад не приму. Вы знаете, в таких случаях он всегда забывает забрать аудиосистему, и когда девица, к которой он сбежал, обнаруживает, что тот, кого она принимала за молодого барашка, на деле оказался старым козлом, он вдруг заходит попросить какую-нибудь пластинку или взять часть сигар, оставленных в ящике с увлажнителем. Короче, на этот раз я выкинула его вместе с его хай-фай-колонками и сигарами, к тому же предупредила: ты, говорю, смотри, свингер бродячий, не забывай колоться гормонами.
Или вот, скажем, Си Бернард Фарбер. Он в шейном платке, замшевом жилете, приспущенных на бедра брючках от «Мистера Фиша»[290] и с болтающимся на животе кулоном, собственноручно изготовленным одной из его девиц. Разъезжает на «астон-мартине», который время от времени весь покрывается цветами — при помощи переводных картинок. Фарбер упросил Джейка, чтобы он отснял один из эпизодов фильма в недавно купленном холостяцком гнездышке Фарбера — квартире в Белгрейвии, где у него из повсюду напиханных бесчисленных динамиков непрестанно орут «Роллинг-стоунзы».
— Ты представить себе не можешь, какое счастье знать, что она больше не маячит сзади в просмотровом зале. Только что-нибудь одобришь, вздыхает: «
