«Я не хочу больше!»- в панике беззвучно закричала девушка, но ничего не произошло, сон не хотел завершаться. Женщина уже стояла у огромного черного камня, и принцесса вдруг ясно во всех деталях увидела ее лицо, оно было мертво и бело и как-то особенно красиво той жуткой красотой мраморных статуй, от которой замирает сердце скульптора, когда он видит чужой шедевр и знает, что подобного ему не сотворить никогда...
А глаза...Глаза были безумны...
И Присцилла знала, что сейчас будет делать незнакомка. Сердце ее воспитанной в вере разрывалось от боли.
«Не нужно! Остановись! Это грех!»
Но лопата уже вгрызалась в землю, и комья грязи летели во все стороны. Она копала с чудовищным усердием. Тут что-то стало происходить со временем, ну не могло этого случиться так быстро! Камень дрогнул и покосился. Почему-то пошел мокрый снег и стал таять, едва касаясь черной поверхности. Женщина уже стала похожа на ведьму из страшных сказок, казалось, в ней не осталось ничего человеческого, и это странный вытянутый до невозможных размеров крот роет одному ему известную нору. И тут незнакомка остановилась, и она снова увидело ее лицо, глаза горели неземным экстазом, губы ее шевелились, и Присцилла поняла, что та читает молитву, это было так дико, что бедная девушка наверняка бы лишилась чувств, если бы это было возможно.
Но это все же случилось и спасло несчастную девушку от дальнейших мучений. Когда отзвучала молитва, и неестественно вытянутые руки хищно поволокли из земли золоченый гроб, изможденное подсознание все-таки не выдержало напряжение и отключилось как перегоревшая лампочка, и истошный вопль в котором уже угадывалась примчавшаяся на помощь Вера, заполнил все:
- СВЕТААААА!!!
х х х
...дислокация постов оставляет желать лучшего. Состояние контингента стабильно...
-Эй, тело! Ты с какого года влачишь?
Голос был простуженный и видимо от того грубый. Коновалов сразу подобрался и бросился к ближайшей щели. Рассуждать и беседовать будем потом, сейчас не до этого...
Что-то хлопнуло над головой, и за шиворот комбинезона посыпались осколки оказавшиеся стеклом. Горлышко разбитой бутылки хрустнуло под ногами. Капитан сплюнул и, выставив вперед арбалет, осторожно выглянул наружу. Никого. Узкая горная дорога. Афганский пейзаж. Типичный и никакого бутылкометателя поблизости. Впрочем, голос звучал откуда-то сверху, с гребня небольшой скалы, которой был покрыт чахлыми кустиками. Странно, но отвыкший от звука человеческой речи Коновалов почти не удивился. То ли его сознание уже настроилось на чудеса этого ненастоящего мира, то ли сработали какие-то странные резервы, но капитан поймал себя на мысли, что просто жутко устал, и от этих бесконечных поединков на всех возможных и невозможных видах оружия, и от этого тусклого кукольного неба, и от этих бесконечных гор, словно нарочно явившихся из его прежней жизни, а еще появилось ощущение дежавю. Перед Закавказьем, там, в настоящем мире был Афган.
И словно туман нахлынул из пустоты, и явственно вспомнился тот страшный день...
Санька Малиновский лежит, раскинув руки на алых от крови камнях, и его АКС таращится в сторону тогда еще лейтенанта Коновалова своей дымящейся черной дырой. Серега качается на коленях, словно решая, куда упасть на восток или на запад. Разбитая рация с нелепой наклейкой, выпавшая из руки Степаныча лимонка, потом сам Степаныч какой-то враз притихший и скорчившийся, и странное ощущение дикой радости: «Я живой???» А потом сразу: « Да это же наш стрелял...»
Да, пулемет, скосивший Саньку, Серегу и Степаныча был свой, остававшийся в тылу. По странному стечению обстоятельств до сих пор неведомых Коновалову, пацан пулеметчик, оставшийся в прикрытии, открыл огонь по своим. И позже, когда с наступлением темноты Коновалов добрался таки до точки, то парня там уже не было, как и душманов, очевидно они забрали его с собой. Светлая ему память, если конечно того. Странный он был этот Вова из Тамбова, хотя конечно из новеньких, впервой пацан тогда на операцию вышел.
Такие вот дела...
«Ладно, хорош...Вечер воспоминаний... Где же он гад?»
Хриплый смех раздался почти над самой головой. Капитан мгновенно вскинул арбалет, одновременно заваливаясь на спину. На выступе прямо над головой стоял невысокий чернобородый крепыш, в точно таком же как и у Коновалова комбинезоне, руки он развел в стороны, показывая, что они пусты.
«Черт!» - выругался про себя капитан, - «Неужели настоящий?»
Арбалет он, однако, опустил, и, прищурившись, глянул на бородача.
- У вас тут чего, посуду девать некуда?
Бородач довольно усмехнулся и стал ловко скакать по камням по направлению к капитану.
Остановившись в паре шагов от Коновалова, он внимательно посмотрел в глаза и произнес:
- Ну, с прибытием, что ли... Старлей?
Коновалов хмыкнул, что-то было в этом типе знакомое, не был он похож на иллюзию, ну никак...
- Капитан Коновалов.
- Черт... Ошибся, извини капитан, что звезду с тебя снял. - Он хитро подмигнул Коновалову.- Небось, за подвиги твои последние, ТАМ,- он выделил это ТАМ.- Тебе б уже полкана присвоили б...
