...Туманное утро четвертого дня Змееносца владело миром. Запах полыни густо поднимался над полем брани. Замер гномий хирд, ни шороха, ни вздоха. Замерло пространство. Остановилось время, и не было вокруг ничего. Кроме белесой дымки укрывшей все. Каждый видел только стоящих с ним рядом, и ожидание растворилось вокруг. Тишина. Не слышно даже бряцанья цепей превративших щиты бородатых воинов в горный монолит. Не нужно слов, не нужно движений... пока...
Тысячелетняя грусть укрылась в тумане, тысячелетняя дремлющая где-то неведомая воля просыпалась в этом тумане, пока бесшумно, словно человек внезапно очнувшийся на рассвете, и непонимающий еще, жив он или уже нет... Сжимались в тугой комок мышцы, вздувались вены на хмурых лбах и не было страха, да и где быть ему, когда не было одиноких, где быть ему, когда ощетинившийся щитами хирд готов отправиться тропою Героев, где быть ему, когда Монолит...
Что-то задрожало в воздухе. Это была великая песня стрел, летящих в воздухе над полем брани. Она оборвалась на низкой ноте излета, лопнула и рассыпалось над землей тысячей разных звуков и их оттенков, сначала тихо, потом все громче и громче.
И грянуло и разорвалось на осколки и понеслось. Глухой стук шел из-за тумана, глухой топот несся по полю, и вела его смерть, или бессмертие.
И они полегли... Все до единого и единый как все. Со своей последней песней на устах. Сжимая топоры и головы врагов. А песня осталась, последняя песнь гномов, последний символ их великого искусства.
Ты слыхала, как поют гномы? Конечно нет, откуда... А эта земля еще помнит из песнь, и их кровь, ибо с кровью впиталась песнь в эти камни...
...Голос гномы шел откуда-то из подпространства, и Вера чувствовала, как погружается туда в глубину забытых веков, туда, где еще не был никто из ныне живущих, и навстречу ей несся могучий хорал, настолько мощный, что пространство и время закручивались вокруг него в немыслимые узоры и были они подобны горной реке...
И хлопьями летел пепел погребальных костров. Всех костров, которые были когда-то, и яркие вспышки уносились куда-то в кромешную темноту, и темнота переставала быть темнотой. Искорки душ делали ее чуть светлей, и в этом был пресловутый Смысл Бытия.
- Так это для того... - прошептала Вера, или уже кто-то другой вместо нее.
- Да, - эхом отозвался знакомый голос.- Теперь ты знаешь...
Гулко словно подковы тикали часы, унося мгновения той же реки.
- Теперь знаю.- Шепнула Вера.
х х х
Глава XVI. В которой наши юные друзья изучают изнутри жизнедеятельность и различные виды поведения земляных червей.
Трудно сказать, сколько времени мы провели под землей, ход был действительно очень старым, я бы даже сказал древним, чтобы подчеркнуть уникальность этого хода. Из уважения к монахам в поте лица своего рывшего тут землю сродни земляным червям, я уже давно перестал аки и в мыслях своих называть гениальное это сооружение «норой», что непочтительно успел сделать перед началом нашего подземного променада.
Этот тоннель был очень узким и стены его удерживались на каких-то распорках или подпорках, как мне казалось чудом, или же по велению Господа нашего, что суть есть одно и тоже...
Чудо с Его стороны оберегать жизни таких убожеств коими являемся мы с Джереми, и тем не менее, в дали мы вскоре увидели свет. Наверное, с таким же вожделением глядят на полоску берега моряки после многомесячного плавания в соленых водах, или усталый путник видит вожделенную корчму в конце трудного дня, или...
Мы возликовали, но, правда, про себя, потому что нам по понятным причинам необходимо было соблюдать осторожность. Эти своды могли обрушиться в любой момент. Кто знает, сколько лет здесь не ступала нога человеческая. Причем сразу четыре.
А далее было вот что. Я полз первым, а Джереми прикрывал мой тыл. Что я предполагал увидеть? Наверное, монастырский погреб, ведь именно это успел предположить и озвучить мой спутник. А вот тут я уже путаюсь, потому предпочту не спешить.
Никакого монастырского погреба с предполагаемыми там бочонками монастырского, двухсотлетней выдержки, терпкого и густого в запыленных бутылях вина, мы не увидели. А увидели мы точно такое же кладбище, как и то на котором и нашли мы эту нору. Вот это да.
Или все-таки другое? Или то же, но просто другой его конец? Хотя погода не такая, изменилась она. Похолодало и дождик накрапывает. И лес не такой. Или тот самый. Нет, похоже, другой.
Дождь. Почему? Что-то не так.
Все эти сумбурные мысли вихрем пронеслись в моей голове, пока мы, отряхиваясь и тихо ругаясь, выбирались наружу. К тому же у меня почему-то пронеслась еще странная аналогия с родами. Когда вот так себе человек ползет на свет, ползет и...
Я прищурился и поднял взгляд в небо. Оно висело над нами величественное и исполненное недоступной нам красоты. На ум почему-то пришло:
Небо было сегодня как в старину.
Небо было сегодня как в старину...
х х х
