Я вырвалась из дремы лишь, когда почувствовала, что в комнате кто-то есть. Рука инстинктивно попыталась найти рядом меч, но я тут же вспомнила, что он торчит в двери. Открыв глаза и резко сев, я уткнулась взглядом в Салима. Он сидел на самом краешке кровати. Мой меч он держал в руках, но явно не для того, чтобы обратить его против меня. Наматхан будто изучал клинок, но едва я очнулась, как он тут же поднялся и положил его на стол, совершено спокойно взглянув на меня.
– Похоже, разговор с Дарлисом прошел не очень гладко, – Салим обвел взглядом комнату.
– Прости!
От стыда я уткнулась лицом в колени.
– Если все это вызвано обидой на Дарлиса, то мне в пору ждать извинений от него. И не передо мной, а перед тобой.
Такой реакции на безумие, сотворенное в комнате, я не ожидала. И, тем не менее, я не могла обвинить в своей истерике Дарлиса, тем более что виноват он был лишь отчасти:
– Я иногда бываю не в себе…
Совсем не так я рассчитывала признаться в собственной одержимости, но случай показался подходящим, хотя слова подобрать было не просто:
– Словно демон руководит моими действиями. Некто совершенно другой…
Я подняла глаза, надеясь, что Салим сумел что-то понять из этого бестолкового объяснения. К моему удивлению на его лице играла все та же нежная улыбка, но еще больше меня удивил его ответ:
– Об этом я уже догадался.
Наматхан снова сел на край кровати, проницательно глядя на меня. Я изумленно смотрела на него в ответ в немом восхищении. Конечно догадался! Едва ли от него можно было что-то скрыть! Дима, судя по всему, очень ловко сохранял нашу тайну, но он не мог скрыть свою личность от могучего мага с невероятно проницательными и… привлекательными глазами.
– Догадался? – С трудом произнесла я.
Он снова обвел взглядом комнату, особенно заострив внимание на истерзанных страницах на полу:
– Ну, два погрома за два дня явный признак того, что тобой владеют неконтролируемые силы.
– Два…
Святая Благодать! Неужели Дима…
– Я о нашей последней практике, когда ты как будто планировала меня убить…
– Ох, прости! Я…
Салим забрался на кровать с ногами, и прижал палец к моим губам. Я буквально утонула в синеве его глаз, в которых не было ни намека на обиду или злость, только бескрайний океан нежности и любви. И все же я заставила себя вернуться к реальности… Слова Салима будто дополнили послание Димы и многое объяснили мне. Проклятье! Он узнал о нашей с Салимом ночи и отреагировал именно так, как я и боялась, но как же тогда они оба уцелели? Что узнал обо мне Салим? О Диме ему, вероятно, все же не было известно…
– Санрайз, прекрати извиняться, – Ласково, но твердо произнес Наматхан, – Я не держу на тебя зла и не стал бы держать, даже если бы тебе удалось меня убить тогда.
– Я не хотела…, – Тут же шепнула я, воображая, как об этом мечтал Дима.
Ох, если он действительно испытывал то, о чем писал мне, то он мог выдать себя в гневе…
– Мне кажется, я бы позволил тебе все, только бы унять огонь терзающий тебя.
Салим заглядывал мне в глаза, а его слова, будто нежные объятия, захватывали мою душу:
– Ты словно само воплощение магии. Древней и необузданной силы…, но я не хочу тебя покорять…
– Эмм…, – От этих слов я растерялась, будто надеялась услышать иное.
Салим вздохнул, отвернувшись:
– Я без ума от дикого огня в твоих глазах… Прости, я уже пытался как-то объяснить после нашего боя в мастерской. Мне сложно подобрать верные слова, чтобы описать тот восторг, который ты вызываешь во мне… Так или иначе, но я готов принять от тебя и дар жизни, и благословение смерти…
Он снова посмотрел на меня, и в этом взгляде я различила некое отчаяние и обреченность:
– Я сам желаю покориться тебе.
Ничего подобного мне никто никогда не говорил, и я не знала, как должна принимать подобное признание и растерянно опустила глаза, едва слышно прошептав:
– Я…, мне так стыдно…
Салим наклонился ко мне и, поцеловав в висок, обнял, прижав к себе:
– Забудь.
И я забыла… Прижавшись к его груди, я забыла о Веронике, о Дарлисе, о погроме, который устроила… и том, который устроил Дима, но о последнем Салим сам напомнил мне:
– Вчера ты была такой отстраненной
– Со мной такое бывает порой, – Вздохнула я, окончательно убедившись, что всей правды Салим не узнал.
Теперь мне стоило выражаться точнее, но за моей бедой стояла целая история, казавшаяся мне бесконечной:
– Это вроде одержимости, – Сказала я, заглянув в глаза Наматхана, – Я перестаю быть собой, а после не могу вспомнить тот день, что был прожит не мной в моем теле.
– Признаться, я боялся, что это связано со мной…, с той ночью.
– Нет, – Поспешила заверить я, – Это случалось и раньше.
Мне явно стоило выражаться точнее, но как? Как объяснить все то, что произошло со мной после Даклии? На это не хватит одного вечера, даже недели может не хватить, учитывая, что многого я сама не понимаю.
– А когда началось? – Спросил проницательный Салим.