В тот же момент Гром отступил на шаг и наклонил голову, готовую нанести смертельный удар. Но тут Бич изогнул шею, хребет и изо всех сил нанес невероятной силы удар рогом снизу вверх в наклонившуюся над ним морду. Послышался хруст ломаемых костей и хрящей. Бич ударил еще раз и тем же способом. Голова противника замоталась во все стороны от неимоверной боли. Нижняя ее часть превратилась в месиво из мяса, слюны и крови. У нее не было больше ни носа, ни нижней челюсти. Из этого месива шло тонкое, жалобное и наивное блеяние, как у самого маленького ягненка. Бич встал, не спеша, отступил на нужную дистанцию и бросился вперед. Его рога со всего размаху ударили в сонную артерию стонущего барана. Гром пошатнулся, но не упал. Бичу пришлось атаковать трижды, чтобы добить противника. Когда все было кончено, победитель вернулся к хозяину и протянул ему лапу в белом носочке.
Хаджи Заман в первом ряду беснующихся зрителей схватил все деньги, лежащие перед ним, и потряс ими как трофеем. Уроз машинально поднес руку к амулету и опустил ее. Мокки сидел за ним и плакал. А Хозад все внушал своему ворону:
– О, Али! Травка чарующая… О, Али! Травка поющая…
Когда шум стих и присутствующие немного утихли, Амджяд Хан что-то сказал на ухо главе района, и тот утвердительно кивнул головой.
– Айюб! Подойди, – крикнул он.
Хозяин Бича вместе с бараном подошел к ним. Поклонился с почтением и достоинством.
– Богатый и благородный Амджяд Хан и я, – проинформировал счастливчика глава района, – полагаем, Айюб, что обычная плата и выигрыши, доставшиеся тебе в споре с противником, недостаточны, чтобы вознаградить твой труд по воспитанию и такому обучению животного. Амджяд Хан предлагает тебе выбрать в его отарах, а они у него самые большие в нашем районе, двух молодых баранов, какие тебе понравятся.
Айюб прижал к груди правую руку и низко поклонился Амджяду Хану.
– Со своей стороны, – продолжал глава района, – я заявляю и повелеваю, чтобы с сегодняшнего дня во всей Бамианской долине все называли Бича принцем бойцовых баранов.
При этих словах потрепанная чалма Айюба едва не коснулась земли. Он долго стоял, согнутый пополам. Наконец разогнулся, и правая его рука оторвалась от груди и легла на один из великолепных рогов Бича. Глаза его излучали счастье.
– Да поможет тебе Аллах, ваша милость, и детям твоих детей, – сказал он. – А мои дети и внуки никогда не забудут твою доброту.
И все закричали:
– Слава принцу бойцовых баранов Бамиана! Слава!
Глава района поднял руку. Крики утихли.
– Да будет так, – подтвердил он. – Если только, и это будет справедливо…
Он выдержал паузу, подождал, когда тишина станет абсолютной, и закончил:
– Если только не найдется соперника, который оспорил бы это звание. Я прав, Айюб?
Хозяин Бича еще крепче ухватился за рог и воскликнул:
– Мудрость и справедливость говорят твоими устами, о господин наш. Мой баран только и ждет нового поединка, а я ставлю на кон все, что он мне дал.
Айюб умолк. Легкая улыбка, уверенная и горделивая, освещала его лицо. Глава района обернулся к зрителям, вопрошая их взглядом. Никто не отвечал. Ни одна рука не поднялась.
– Никто здесь вызова не принимает! – решил глава района. – Так что я объявляю…
Он не успел закончить. Из последнего ряда послышался голос, хриплый и уверенный:
– Одну минутку, если ваша милость позволит… Одну минутку. Я иду.
Человек быстро прошел через толпу. Он был настолько подвижен, настолько мускулист, что контуры его тела казались острыми. Подойдя к ограждению арены, он легко перепрыгнул через нее и встал рядом с Айюбом, который оказался на голову ниже его. Зрители разглядели длинное, впалое, обветренное лицо. У него был орлиный нос и очень черная, густая борода. Затянув потуже пояс с патронташем на куртке из грубой коричневой ткани, он поправил на плече длинное ружье с резным прикладом и сказал главе района:
– Да извинит меня ваша милость, что я не сразу откликнулся. Я был в последнем ряду и полагал, что кто-нибудь, конечно, объявится до меня.
Глава района с нескрываемым любопытством смотрел на незнакомца.
– Что именно ты хочешь, незнакомец? – спросил он.
Человек с ружьем стал говорить с простодушием, в которое можно было бы поверить, если бы не искорка нахальства в его взгляде.
– Только то, что предлагает ваша милость: выставить на арену моего барана против нового принца Бамиана.
Послышались крики удивления, и глава района спросил:
– Поистине, поистине, видел ли ты, как баран Айюба победил своего опасного соперника?
– Поистине, очень хорошо это видел, – не смутился незнакомец.
– И ты полагаешь, что твой баран способен потягаться с таким победителем? – продолжал он недоумевать.
Незнакомец опустил глаза на свои ноги, обутые в сандалии из грубой кожи с заостренными и загнутыми вверх мысками, что придавало его облику нечто сказочное. Он скромно предложил:
– Об этом будет судить ваша милость.
Главу района не обманывала эта притворная сдержанность и, не скрывая сарказма, он поинтересовался:
– И где же он, этот неизвестный чемпион?
Незнакомец в упор смотрел на собеседника.
