– Да погоди кричать, говорю. Слушай, тогда, в кафетерии, я был не прав… – протараторил, переступая через гордость.
– Мне всё равно, Натан, – отрезала она, выйдя на дорожку. – Дай пройти.
– Так я и не мешаю, – заметил я, намекая на то, что нас разделяли футов десять, а дорожка была довольно-таки широкой. – Короче, это тебе, Файн. – Я протянул коробку.
Уна с недоверием глянула на меня.
– Ты решил подарить мне обувь? Ты точно больной! Мне не нужны ни туфли, ни ботинки.
– Я Ави. Авраам Натанзон, – поправил ее я. – Это просто коробка…
Файн чуть приблизилась.
– «Просто коробка»? Пустая коробка в подарок? Ну, блеск! Твоя щедрость не знает границ. Спасибо, я сдам ее в переработку, Ави Натанзон.
– Да нет же, – смутился я, чуть улыбнувшись от курьеза. – Открой, пожалуйста. Там есть кое-что для тебя.
– Не хочу, – поежилась она. – В похожей коробке я лет десять назад хоронила во дворе морскую свинку по имени Сиэтл. С тех пор коробки меня пугают. Особенно подаренные не пойми кем в темном лесу.
– Во-первых, я представился, поэтому не называй меня «не пойми кем». Во-вторых, имя Сиэтл – странное, как и ты. И, в третьих – не преувеличивай, тут никакой не лес, а всего лишь куцая аллея.
Уна одарила меня приятной, какой-то доверительной улыбкой.
– И соболезную насчет хомяка, то есть свинки. Ты почти угадала с содержимым. Там внутри Перси.
– «Перси»? – вскинула брови Уна.
– Угу, мой питомец. Аквариумная рыбка породы сом. Не волнуйся, он умер от старости, своей смертью… – пошутил я.
В тот момент карман пальто Уны засветился и завибрировал. Она вздрогнула и полезла за телефоном. Бегло прочитав что-то, она моментально поблекла. Ее вид был каким-то грустным, даже жалким. Этот «кто-то» на том конце линии испортил ей настроение. На душе у Файн скребли кошки, но она тщательно это от всех скрывала, делая вид, мол, всё блестяще, чудесненько. Боец праздничного фронта, артистка камеди-шоу, не имеющая права демонстрировать печаль.
– Так что там, дохлая рыба, Натанзон? – будто в тумане произнесла она безразлично и чисто из вежливости.
Тот, кто испоганил ей вечер, взбесил меня окончательно! Он обгадил момент. Он влез в беседу и нарушил вручение подарка.
– Открой, – велел я в легком раздражении, уже и не надеясь на искреннюю реакцию помрачневшей, равнодушной Уны.
Она задрала голову, тяжело вздохнув.
– Ладно, давай сюда своего дохлого Перси. Мы с ним явно поладим, – с горькой ухмылкой произнесла она, приняв коробку.
Уна быстро, без толики опасений открыла крышку.
– Что это такое? – глянула она на меня.
– Терновый венок. Я терпеть его не могу, Файн.
– Что? – пролепетала она рассеянно.
– Тебе он не идет. От него веет печалью и скорбью. Поэтому я смастерил новый…
Уна бережно достала вещицу, параллельно суя мне в руки коробку.
– Новый. Это облака. Ты должна летать в облаках. Ты в них уже летаешь. Распятье мне не нравится. Оно не для тебя…
– Ави, – прошептала она, надевая пушистый белый ободок. – Ты… ты… – Уна подняла глаза, полные слез!
Она выглядела в тот момент невероятно! Небесная, искренняя, какая-то неземная.
Назойливая вибрация телефона. На сей раз Уна лишь коротко глянула на карман.
А затем бросилась ко мне в объятия…
Поцелуй!
Она так жадно, исступленно целовала меня, что я с трудом поспевал отвечать на ее напористые движения. То был не романтический поцелуй, а какой-то жест отчаяния. Горечь на моих губах от ее слез. Уна была наполнена горечью до краев. Она искала утешение. Она ненадолго нашла его во мне. Она возносила меня к небесам, касаясь пушистым ободком моих волос…
Вдруг снова загудел телефон, отдавая вибрацией мне в живот, перетекая с кровью по венам в пах. Я потерял контроль над свои телом мгновенно! И схватил Уну с такой силой, что ее позвоночник хрустнул…
– Ты чего так долго, черт? – с претензией бросил Джонни, не успела я даже поставить сумки с продуктами на пол.
– Чем занимаешься? – не обращая внимания на его капризы, без интереса спросила я.
Никакого желания с ним собачиться. Мои мысли занимал сравнительный анализ. Именно так!
Джонни против Натанзона…
Почти ноль воспоминаний об Аврааме Натанзоне с того момента, как он отчалил из города больше трех лет назад. Признаться, это событие я восприняла со вполне оправданным облегчением.
Да, пусть не получилось уехать в какой-нибудь город покрупнее сразу после колледжа. Пусть пришлось устроиться в секретаршей к одному местному адвокатишке. Со мной рядом был самый красивый парень во всем городе!
Страстные поцелуи с Джонни на людях. Временно безработный МакНил встречал меня после трудового дня, и мы шли в бар или какую-нибудь дешевую закусочную, чтобы немного расслабиться, поесть-выпить, поболтать со знакомыми. А затем заваливались в комнату, которую снимали у дружка Джонни. И занимались там сексом. Каждый божий день. Минимум раза два за вечер…
