Не выдержала.
– Что ты молчишь? – закричала она. – Скажи что-нибудь!
Он поднял голову и посмотрел ей в глаза.
– Ты права, Анна.
Она видела, с каким трудом даются ему эти слова.
– Ты права, – повторил он. – Что-то не то с нашей жизнью. Я тоже думаю об этом. Но считаю, что просто прошло мало времени. А потом все наладится. Просто не может быть по-другому! Это же ты и я, Анна! И ничего нас не может сломать.
Анна медленно покачала головой:
– Может, Марек. Просто мы с тобой… сломались позже. После всего.
– Ты гонишь меня? – тихо спросил он.
– Какое я имею на это право? – удивилась она.
– Тогда дай мне время, Анна. Время, чтобы разобраться. И еще, если честно, я думал об этом. И думал о том, что я без тебя не смогу.
– Сможешь, милый, сможешь. Это тебе так кажется. И еще проживешь вторую счастливую жизнь. Ты это заслужил.
– А ты? – усмехнулся он. – Ты тоже собираешься прожить вторую счастливую жизнь?
Улыбнувшись, Анна пожала плечами:
– Кто знает, Марек? Но в тебе я уверена! И еще я уверена, что мне не нужна эта вторая счастливая жизнь.
В ту ночь он спал на диване в гостиной, в их спальню он не пришел. Обиделся или провел окончательный водораздел между ними?
К разговору они вернулись спустя неделю, и начал его Марек:
– Ты всегда была сильнее меня, да и всех остальных. Сильнее, смелее и правдивее. Ты сказала то, о чем я и подумать боялся. А уж произнести! Нет, я бы не смог.
Анна прижала руки к груди. Сердце билось как сумасшедшее.
– В общем, Аннушка, – он отвел глаза, – ты права. Не будем ничего загадывать, но сегодня… Сегодня ты права. Спасибо, что ты нашла силы. Я бы не смог.
Анна кивнула.
– Ты молодец, Марек. Надо иметь смелость согласиться с этим. Знаешь, мне кажется… тебе надо отправиться в путешествие, все равно куда, лишь бы уехать. И хорошо бы не на неделю, а на приличный срок. Ты сможешь решить этот вопрос на работе?
Марек пожал плечами:
– Не знаю.
Но через пару минут осторожно добавил:
– А может, нам отправиться вместе?
Анна покачала головой и твердо ответила:
– Нет.
Через месяц он уехал в Израиль. На этом настояла Эстер. Во-первых, несколько лет назад в Израиле, в Реховоте, нашелся выживший после восстания в Варшавском гетто ее двоюродный брат – это было невозможным, нереальным чудом. Во-вторых, близкий, еще школьный друг Марека Йоси теперь обретался в кибуце. Ну а в‐третьих, Эстер мечтала, чтобы сын побывал на Земле обетованной, земле их предков.
– Помолись у Стены Плача, Марек! За всех погибших, за нашу семью.
– Мама, я не умею молиться, – твердил растерянный Марек. – Я не знаю ни слова молитв!
Эстер усмехнулась:
– Помолись своими словами, сынок. Попроси его, чтобы им там было спокойно.
Но когда были собраны многочисленные бумаги и документы, Марек растерялся.
Анна успокаивала его, убеждала, что он просто обязан там побывать, Эстер права: увидеть дядю Соломона, дружка детства рыжего Йоську, и он просто обязан выполнить просьбу матери. Может, ей будет легче.
О будущем не говорили. Их будущее, совместное или раздельное, было туманным и непонятным.
У калитки Анна улыбнулась, помахала. Садясь в такси, Марек оглянулся, и она увидела его перепуганные и растерянные глаза.
Анна прошлась по дому и вдруг ощутила такие свободу и легкость, с которыми была незнакома и от которых закружилась голова.
Марек писал подробные, длинные письма. Красочно и сочно описывал природу, архитектурные памятники, местных жителей, местную кухню, растения и цветы. Он был поражен, удивлен и растерян, и, кажется, не ожидал ничего подобного.
В конверт обязательно вкладывал фотографии – Марек на фоне Стены Плача, возле Масличной горы, у Иерусалимских ворот, у развалин монастырей и остатков акведуков, у храма Гроба Господня, на Виа Деларозо, последнем пути Господа. У старой синагоги, на кладбище, на фоне моря, в кафешке в старом квартале с перемазанным хумусом ртом. Марек с чашкой кофе и восточными сладостями, Марек с кальяном, Марек с огромным манго в руке. На арабском рынке, в музеях, в обнимку с рыжим Йосиком на фоне каких-то полей.
Анна вглядывалась в его лицо. Он выглядел абсолютно счастливым, и у нее щемило сердце. Нет, она за него была счастлива! Как здорово, что он отправился в путешествие! Но еще она понимала – это все, к ней он не вернется. У него начиналась новая жизнь.
«Какая же я эгоистка! – ругала себя Анна. – Разве не этого я добивалась? Разве не я мечтала остаться одной? А сейчас? Почему я несчастна? Как гнусно устроен человек! Расстраивается, видя чужое счастье! А он, дурачок, считает меня почти святой! Да уж, куда там, святая… Нет, я не завидую ему! Я просто очень скучаю».
Ужинать не хотелось, хотя времени было навалом. После отъезда Анны отель казался Мареку пустым и неприветливым. И очень хотелось домой…
Он любил свой большой и красивый дом в Герцлии, лужайку перед домом, кусты бугенвиллей у забора, закрывающие улицу. Инжирное и кумкватовое деревья, высокий платан, дающий густую тень в жаркие дни – а уж их-то хватало с избытком. Бассейн, гриль, мраморный столик, удобные плетеные кресла. Горшки с цветами, любовно посаженными женой.
