Как это сделать? Бежать в первую попавшуюся церковь, исповедоваться неизвестно перед кем, просить о прощении неизвестно кого? Потом ждать ответа с неба? А если он задержится в пути?
И что толку от чужого прощения, если сам себя не простил...
Нет, церковь - это фальшь и показуха. Роберт хотел измениться по-настоящему.
Измениться на уровне тонкой материи - той самой души, остатки которой не вымыли реки пролитой крови и потоки денег, заработанных на несчастьях других.
Он прислушался к себе - не к материально рассуждающему уму, а к зову сердца.
И отправился в Комптон, где жила мать. Жива ли она?
Знал адрес, но зайти не решился. Ездил по улицам вокруг ее дома, изучил его до мелочей. Одноэтажный - когда-то желтый, теперь выцветший до бледности, с серой крышей. На дорогу выходили два окна, как два глаза, закрытые черными ставнями, и казалось - дом спал. У правой стены миниатюрный портик с двумя колоннами и треугольной верхушкой, за ним вход. На доме кое-где краска облупилась, и виднелись доски, начавшие рассыпаться. Ставни сидели криво. Покрытие из искусственной травы на газоне протерлось. Впечатление запущенности и финансового недостатка.
Ездил по улицам долго, до вечера. Увидеть мать не удалось.
Захваченный навязчивой идеей, Роберт стал приезжать туда чуть ли не каждый день.
Первый шаг к обновлению.
За которым последовали другие. Он бросил пить. Отошел от дел, сославшись на возраст и нездоровье. Первое было правдой, второе - нет. Неважно. Он давно подготавливал себе преемника, так что с его уходом мафия потери не понесла.
Однажды, проезжая по улице, заметил - дверь открылась, и вышла девушка в коротком платье, слишком молодая, подросток. «Вероятно, помощница по хозяйству», - подумал Роберт и хотел нажать на газ. Что-то остановило. Что-то знакомое было в этой девушке. Еле уловимое. Из его прошлого - как она шла, чуть откинувшись назад, как поправляла волосы, отставив локоть...
Припарковался, вышел из машины.
- Не подскажете, где здесь ближайшая заправка? - обратился к девушке, когда проходила мимо.
Та повернулась, и мир вдруг накрыли сумерки, хотя была середина дня. Осталась только она - будто в ярком луче софита. Роберт остолбенел. Ее глаза... Их нельзя спутать ни с какими другими. Он не видел их больше десяти лет: неясно-голубые, будто облака, отразившиеся в море. Глаза, в которых хотелось утонуть.
Лилия? Она воскресла и даже помолодела?!
Но этого не может быть! Его жена мертва. И ее неродившийся ребенок тоже. Нет, погоди... А первое их дитя... Та самая малышка, которую он не убил? Неужели это она?!
Девушка что-то говорила, Роберт не слышал. Она показывала на пальцах, он не обращал внимания. Она потрясла его за рукав.
- С вами все в порядке?
33.
Нет, с ним все было не в порядке. Находился вне себя. В полнейшем разброде и растерянности - впервые в жизни. Лишь одну вещь осознавал: он не может потерять ее еще раз. Зачем, почему - дело второе.
Заставил себя очнуться.
- Вы мне ужасно напоминаете одну знакомую, - проговорил он деревянным голосом, до смешного ненатуральным. - Простите, ваша фамилия Ди Люка?
- Да, - ответила девушка и удивленно посмотрела на незнакомца. - Откуда вы знаете?
- А маму звали Лилия?
- Да. - Удивление в ее глазах сменилось настороженностью. - Вы кто?
- Не пугайтесь. Я ваш родственник. Роберт Ди Люка.
Девушка присмотрелась к мужчине. Настороженность растаяла, глаза потеплели, на губах появилась улыбка.
- Точно. Я вас узнала. Видела на фотографиях в бабушкином альбоме.
- Она жива? - Старался не выдавать волнения, но голос дрогнул.
- Да. Мы вместе живем. Хотите зайти?
- Нет-нет. Сейчас не время. Тебя как зовут?
- Тиффани, - ответила она и церемонно протянула руку. Он взял ее мягкую ладонь и не отпустил. Прикрыл второй рукой.
- Послушай, Тиффани. У нас в семье сложились слишком неоднозначные отношения. Можно попросить не рассказывать бабушке о встрече со мной? Пусть это останется нашим маленьким секретом. Когда-нибудь, когда наступит подходящий момент, я обязательно ее навещу.
- Хорошо. - Тиффани кивнула и мягко высвободила руку. - Извините, мне пора. Я в аптеку шла. Бабушке нужно лекарство.
- Что за лекарство?
- Для пищеварения. Флакорабин. Только у нее потом голова кружится, и надо лежать.
- Почему?
- Побочный эффект.
- А другое нельзя купить?
- Другие дорогие, - сказала Тиффани и сделала шаг в сторону, собравшись уходить.
- Подожди.
Роберт потянулся к заднему карману за портмоне. Достал несколько двадцаток, щедрым жестом протянул Тиффани.
- Купи самые хорошие.
Она секунду помедлила, глянула вскользь на одежду, на машину. Человек не чужой. Взамен ничего не просит. Не бездомный, не бедняк, раз на «Феррари» ездит. Смотрит просительно, значит - искренне хочет помочь. Почему нет? Мелани - его мать. И неважно, что между ними произошло, в каждой семье бывает.
Приняла деньги.
- Спасибо. - На глазок прикинула сумму. - Куплю самые дорогие таблетки - швейцарские. Они в воде растворяются, пьются легко. И не имеют побочных действий. Спасибо, дядя Роберт.
- Называй меня просто Роберт.
