Все, что считается полностью

Возвращаюсь за свой столик, к своему виски. Уве чувствует себя великолепно. Хлопаю его по плечу. Вполне возможно, что в его жизни это великий день. А может быть, самый обыкновенный. Директор подходит и трясет Уве руку, – делает он это несколько развязно, не демонстрируя ни волнения, ни чрезмерного восторга. Говорит: «Может быть, как-нибудь расслабимся вместе». Уве показывает на нас с Анатолем и говорит: «Это мой партнер, а это консультант». Улыбаюсь, как будто прекрасно понимаю, как можно расслабиться на пару с Уве, но в мою сторону он не смотрит.

Уве дает барменше знак налить виски. Она улыбается и выполняет просьбу. И снова он дает ей сложенную вдоль десятку. Размышляю на тему, под каким предлогом побыстрее свернуть сегодняшний вечер, новое знакомство и мой новый образ жизни, соответствующий изменившимся условиям бытия. В голову ничего не приходит. Уве приподнимает стакан, и мы чокаемся.

В понедельник утром просыпаюсь рано – слишком рано, если учесть, что на работу идти не надо. Мое «я» служащего очень хочет пойти в банк, хочет вести подсчеты, отправлять факсы, звонить по телефону, оно испытывает потребность расположиться за письменным столом. Отсутствие банка и письменного стола превращает эту потребность в маниакальную, и чем дольше я завтракаю, сидя на кухне, тем быстрее растет страх, что я не выполняю свой, пусть и надуманный, долг.

Но дело не только в этом. Еще больше давит драка в «Функаделике» прошлой ночью, в своих впечатлениях от нее мне еще следует разобраться.

Когда Уве заговорил со мной на лестнице, нужно было отделаться ничего не значащими словами и идти дальше. Но я был слишком ошарашен его обращением, да еще и на «ты». Кстати, это «ты» звучало совсем не обидно, а абсолютно естественно, потому что Уве ни к кому не обращается на «вы».

Когда я утром выходил из лифта, а он входил в парадную (возможно, возвращаясь из своей фитнес-студии), он поманил меня указательным пальцем и заорал: «Привет, герр сосед!» Я неуверенно засмеялся и решил рассматривать подобные обращение и жестикуляцию в качестве достойного приветствия. Достойного? Ну, соответствующего, если не мне, то, по крайней мере, его явно рудиментарному представлению о вежливости.

Развеселившись, я остановился. Как всегда, на мне был деловой костюм, а на нем, тоже как всегда, утром демонстрирующая его полуголый торс майка с надписью «Hot muscles».

Смею предположить, что людей моего типа он боится или хотя бы относится к ним с уважением. Я наверняка похож на сотрудников его банка, которые в любой момент могут перекрыть финансовый кран для него и его фитнес-студии. Однажды я даже был в его банке, хотя он об этом и не подозревает.

Он говорил тихо, доверительно, безо всякой угрозы: «Шеф, ты выглядишь как человек, который может мне помочь. Извиняй, что наехал на тебя сейчас, когда ты торопишься, но делишки-то не дремлют. Труба зовет».

Ну и что мне оставалось делать? Глупо было бы теперь завопить: «Уважаемый, я бы попросил! Я так возмущен, что у меня нет слов!» Показалось даже, что в его поведении присутствует некий шарм. И все равно уверен, что если бы я все еще был сотрудником банка, я бы его обязательно отшил. Я бы просто-напросто нашел что-нибудь более интересное, чем тащиться с ним в офис фитнес-студии, последовав сделанному таким странным способом приглашению.

Его офисом было – и остается до сих пор – просторное помещение без окон, освещенное двумя прикрепленными на потолке неоновыми лампами. На стенах висят постеры со Шварценеггером и Ральфом Меллером. Приклеены вырезки из американского «Плейбоя» с изображением Зальбы, этакой амазонки рестлинга, на которой, видимо, мой взгляд остановился чуть дольше положенного, потому что Уве ухмыльнулся и спросил:

– Что, хороша малышка?

– Безусловно. Так что вы хотите?

– Знаешь, кто такой Бельман?

Я был шокирован и решил тоже «тыкать».

– А сам-то знаешь, кто такой Бельман?

– А как же! Он приходил сегодня утром и рассказал про тебя.

Я ничего не понял и сообщил:

– Я не понимаю.

– Ну, вы же коллеги!

– Мы были коллегами.

Уве уставился на меня. Казалось, что он пытается напрячь все свои мыслительные способности.

– Тем лучше.

– Теперь-то я могу узнать, в чем дело?

– Этот Бельман мышей не ловит. Но это совсем не значит, что он не опасен. Пытается на меня наехать. Скажу только одно слово: ООО «Фурнитуро».

– Мне это ни о чем не говорит, – солгал я.

– Ясное дело! Я бы тоже так просто не раскололся. Сядь-ка, чего стоишь, я тебе кое-что объясню.

Выяснилось, что этот тип знает об ООО «Фурнитуро» всё. Он знал обо всем, что банк выяснил про него и Анатоля, и всю информацию он получил от Бельмана. Кроме, пожалуй, того обстоятельства, что он вместе с Анатолем фактически и был ООО «Фурнитуро», о чем, в свою очередь, не знал Бельман. Этот Бельман – большой идиот, и я всегда это понимал. Само собой разумеется, Уве не поделился со мной своими сведениями до тех пор, пока не объяснил, что за «делишки не дремлют», то есть пока не дал мне понять, что я буду на него работать. Естественно, за деньги.

– Зарплата на карточку?