Все, что считается полностью

– Ты будешь смеяться, – теперь я говорю совершенно серьезно, – но это вообще не тяжело. Даже удивительно, как мало такой разрыв бьет по нервам. Но при условии, что пути действительно расходятся окончательно и бесповоротно.

Официант приносит напитки. Бельман опускает голову и тянется за стаканом. Вижу, что теперь он хочет перейти к самому важному.

– Ты сам когда-то дал мне в разработку дело ООО «Фурнитуро», поэтому не удивишься тому, что я до сих пор этим занимаюсь, – начинает он.

Поразительно, но я реагирую довольно живо. Меня так и подмывает сказать: «Уве и Анатоль не имеют к этому никакого отношения», после чего Бельман умрет со смеху. И будет прав. Чтобы успокоиться, делаю большой глоток «хайболла», яд которого поступает мне прямо в мозг.

– Помнишь, мы подозревали, что новые владельцы этой фирмы являются подсадными утками старых?

«Ничего подобного, это старые были подсадными утками новых», – проносится у меня в голове. Но Бельман, естественно, должен оставаться при своем собственном, ошибочном мнении. Говорю:

– Верно. Тогда мы остановились именно на этой теории, хотя у нас не было ни улик, ни доказательств. Появилось что-то новое?

– Ты же понимаешь, я не могу быть с тобой до конца откровенным.

Смотрю на официанта и говорю:

– Ладно, давай на этом остановимся.

– Подожди-подожди. Я хочу ввести тебя в курс дела. Хочу, чтобы ты мне помог. Ты ведь живешь в том доме, где расположены оба магазина этого «Фурнитуро».

– Ну и что?

– Я подумал, может быть, ты сможешь познакомиться с работниками. Может быть, тебе удастся что-нибудь выяснить.

– Наверняка. А что я с этого буду иметь?

Трудно поверить, что зверь бежит на ловца вот так. Он еще и денег мне предложит.

– Могу пообещать, что замолвлю за тебя словечко перед Румених.

– Это что, шутка? Я совсем не хочу обратно в ваш гадюшник. Теперь я работаю на себя, как ты этого не понимаешь? Можешь спросить у Румених, сколько денег она готова выложить. А потом уже и будем разговаривать.

– Уже спросил.

– Бельман, у тебя действительно не всё в порядке с головой!

– Она говорит, что готова увеличить твое состояние на тридцать тысяч, если ты согласишься.

– И что я за это должен сделать?

– Познакомься с этими типами из «Парадиза стильной мебели» и «Только для леди». Выясни, что у них общего с ООО «Фурнитуро». Составь подробный отчет и отдай мне. Тогда получишь чек.

– Не многовато ли работы за тридцать тысяч? А если эти типы действительно далеки от «Фурнитуро»?

– Если отчет будет убедительным, то деньги получишь в любом случае.

Бельман прав, нет ни малейшей причины отклонять такое предложение. Какое-то время еще выпендриваюсь, а потом соглашаюсь. Теперь на меня накатывается некоторая умиротворенность. Но когда мы уходим из «Леманса» и он провожает меня к метро, снова гундося про теперешнюю возможность купить ЖЗ-2, меня охватывает дикое желание наброситься на него с кулаками. Прощаясь, я так сильно сжимаю ему руку, что он удивленно морщится. Но молчит. Бельман еще ни разу ничего не сказал, когда я причинял ему боль. Спускаюсь по эскалатору и представляю, как он падает передо мной вниз по стальным ступенькам, выбивает себе зубы и получает жуткие ранения. Думаю о том, что, если бы представилась такая возможность, Уве превратил бы человека типа Бельмана в кровавое месиво, и в данный момент подобный способ достичь внутреннего равновесия кажется мне не самым плохим. Жаль только, что мне он не подходит.

Потянулись наполненные бездельем дни, которые провожу в своей квартире, одинокий и отупевший. Питаюсь исключительно «Пиццей по телефону». Ем то пиццу «Кальцоне», то пиццу «Гавайи», запивая колой. Пытаюсь очнуться, прийти в себя, выпивая реки колы, но ничего не получается. Невыразимая печаль, от которой тупеешь. Невыразимая, потому что не могу сказать, из-за чего тоскую. Из-за неудачной семейной жизни? Из-за работы? Из-за отсутствия душевной чистоты? До чего красиво звучит «душевная чистота». Что это такое? Есть у меня душа? Сижу за столом в гостиной и раскладываю пасьянс из пробок от колы. Я мог бы сходить в супермаркет и купить продукты, приготовил бы замечательный обед, устроил бы себе праздник, напился бы одной-единственной бутылкой каберне. Наш супермаркет – это нечто. Там не просто есть всё, там есть больше чем всё. Больше, чем можно себе представить. Но пешком до него идти десять минут. А десятиминутная прогулка в моем состоянии подобна смертной казни.

Вид предметов в квартире оглушает. Дело не в том, что они напоминают о Марианне, просто здесь ничего не меняется, потому что у меня есть уборщица, которая приходит раз в неделю. И как же мне ощутить реальность своего падения, свою неприкаянность – ведь речь в данный момент идет именно об этом, – если окружающее меня пространство ничуть не меняется?

Освобождение, как это часто бывает в моей жизни, приносит телефон.

– Это Уве. Пахнет жареным.

– Что, что случилось?

– Бельман здесь. С судебным исполнителем. У него есть ордер на обыск. По-моему, тебе самое время спуститься.

– Куда?

– Как куда?! В фитнес-студию! Они скоро уйдут. Давай быстрей!