Подъезжаю к «Функаделику» и резко торможу прямо перед входом. Мне ясно, что такие трюки допустимы только на «ягуаре», «роллсе» или хотя бы на «мерсе», но сейчас не до подобных тонкостей. Поднимаюсь по ступенькам. Вышибала, которому известно, что я друг Уве, говорит с грязной усмешкой:
– Ну и телега.
– Это «субару». Ты не поверишь, что у нее под капотом. Когда у меня будет время, дам покататься.
Он смеется. Спрашиваю:
– Ты не видел Сабину?
– Она танцует. Насколько могу судить отсюда, ей весело.
Вхожу, прошу пробегающего мимо официанта принести мне виски с колой, подхожу к краю площадки и начинаю искать. Музыка мне знакома, это из Джеймса Брауна.
Вот и Сабина, танцует, тесно прижавшись к какому-то типу, который ездит явно не на «субару»: толстопузый мужик в двубортном костюме и торчащим из кармана носовым платком. Подхожу и хлопаю его по плечу. Он не реагирует. Еще раз, сильнее. Он отстраняется от Сабины и резко оборачивается ко мне:
– Что вам нужно?
– Забрать свою жену, – отвечаю я.
Он озадачен и предпочитает отойти. Поворачиваюсь к Сабине:
– Поедешь со мной на пару месяцев в Монако?
– Куда?
– В Монако. Немножко посорим деньгами.
Сабина вертит головой: тип с платочком в кармане испарился. Тогда она снова смотрит на меня и отвечает:
– Почему бы и нет?
Хочу вас спросить, что такое триста тысяч, если не исключено, что за вами по следу идет очень-очень злая горилла типа Уве? Не много, тут вы правы. Если быть точным, то просто ничто. Вот если бы денег было в тридцать шесть раз больше, то ситуация выглядела бы совсем по-другому. Ну что? Сколько это получается? Верно, десять целых восемь десятых миллиона. Я еще не проводил точные подсчеты, но мне кажется, что на ближайшие лет сто, не меньше, я был бы полностью обеспечен.
Приеду с Сабиной в Монако, зайду в казино и поставлю все деньги на зеро. И если выиграю, то стану на десять миллионов пятьсот тысяч марок богаче. Шикарный план, вам не кажется? Конечно кажется! И мне тоже.
Дело в том, что я, с тех пор как сижу с Сабиной в «субару» и несусь со скоростью сто шестьдесят километров в направлении Монако, ни на минуту не перестаю хихикать. Да, вот как быстро едет мой отважный маленький японец – хотите верьте, хотите нет. Курю сигарету за сигаретой. Сабине начинает казаться, что дело нечисто.
– И что мы теперь собираемся делать? – спрашивает она осторожно.
О, она действительна очаровательна, правда? Что я собираюсь делать? Я и сам еще точно не знаю. Чтобы ее успокоить, говорю:
– Мне бы хотелось устроить для нас с тобой небольшой отпуск.
Стараюсь раньше времени в детали не вдаваться. Это ее только напугает. Радио гремит, на транспортной волне пока никаких сообщений. Новости: ни слова о том, что произошло сегодня ночью. И утром об этом тоже ничего не скажут. То, что произошло, для радио неинтересно. В конце концов, я не ограбил банк, так что мой поступок на уровень сообщения по радио не тянет. И все равно каждые четверть часа я включаю информационный канал. Ничего. Собственно говоря, я должен быть счастлив. Хотя при чем здесь
Рано утром мы пересекаем итальянскую границу. Небо ясное, наверное, погода будет хорошая. Шоссе пустое, и мы на полном ходу приближаемся к Лигурии. Дорожные указатели на обочине дают понять, что мы едем по Ломбардии. Смутно помню, что эта область представляет исторический интерес. Но дороги здесь прямые как стрела, с обеих сторон сплошные луга и поля, нет ничего, что бы отвлекало от езды. Наверное, точно также я чувствовал бы себя, если бы ехал по просторам Сибири. За исключением, наверное, состояния дорог.
Сабина заснула, откинув спинку сиденья: лицо повернуто ко мне, рот приоткрыт. Она расслаблена, такой я ее еще никогда не видел. Закуриваю снова. Я нисколько не устал, возможно потому, что за прошедшие двенадцать часов мой организм выработал больше адреналина, чем за все предыдущие тридцать пять лет.
