Джоанна возвращается домой после встречи с подругой и слышит за спиной звук, которого боится каждая женщина. Она уверена, что это он – настойчивый мужчина, пристававший к ней в баре. Шаги приближаются, она поворачивается и изо всех сил толкает своего преследователя.Теперь Джоанна должна сделать то, что она ненавидит больше всего, – принять решение.Остаться. Вызвать скорую помощь, спасти незнакомца. И убедить полицию, мужа, семью и своих друзей, что она невиновна, что это был несчастный случай. Но можно ли это доказать?Бежать. Убедиться, что свидетелей нет, и уйти. А на следующий день узнать, что незнакомец умер. Теперь Джоанне нужно уничтожить все улики, которые могут связать ее с этой смертью. И врать всем – мужу, семье, друзьям. Но можно ли это вынести?
Gilly McAllister
ANYTHING YOU DO SAY
© Gillian McAllister, 2018
© Перевод. В. Баранова, 2019
© Издание на русском языке AST Publishers, 2020
Все началось с селфи. Мы не были знакомы с этим мужчиной, я даже не уверена, что правильно запомнила его имя. Такие типы вечно к нам привязываются, Лора говорит, это потому что я выгляжу дружелюбной. А я думаю, это из-за моей привычки выдумывать биографии людям, так что я начинаю их пристально рассматривать, а они решают, что это я приглашаю их поболтать.
Фронтальная камера направлена на нас, на экране хорошо видно его лицо: белые, слегка искривленные зубы и нос крючком. Лора наклоняется вперед, чтобы нажать на кнопку. Ее длинная, тонкая рука с индийскими браслетами и самодельной фенечкой попадает в кадр. В душе моя подруга хиппи.
Фотография сделана, и теперь мы замерли на экране его телефона. Интересно, сохранит ли он этот снимок.
– Никаких фильтров, – говорит он нам.
– Чего? – переспрашивает Лора.
У нее нет «Инстаграма». Как и желания чекиниться во всех подряд местах и делиться со всеми своей жизнью. Лоры вообще нет в социальных сетях, и я уверена, что ее жизнь от этого только лучше.
Мы собираемся отойти от барной стойки, но мужчина стоит прямо передо мной, покачиваясь с пятки на носок. Он одет во все черное, только кроссовки красные.
Я поворачиваюсь к Лоре. У нее снова короткая стрижка, и прическа получилась растрепанная, с челкой, падающей на глаза. Она выглядит как-то андрогинно и слегка по-дурацки. Я бы никогда не отважилась на такую стрижку – меня бы принимали за ребенка. Лора никогда не красится, да ей это и не нужно: у нее ровные белые зубы, щеки естественного персикового цвета и темные ресницы. Лора щурится даже тогда, когда не улыбается. Ее мечта – стать художником; она создает сверхреалистичные картины, которые выглядят как фотографии. И еще она не хочет жить так, как все – просто одержима этой идеей. Иногда может выдать что-то вроде: «Какая взаимосвязь между тем, что ты носишь костюм и хорошо выполняешь работу?» или «Зачем тебе нужен дом в пригороде и ипотека как у всех»? Я бы никогда такого не сказала.
– Шикарные туфли, – говорит Лора, заглядывая под барную стойку.
Туфли новые. Шелковые ленты сливочного цвета завязываются вокруг щиколоток. Лора предпочитает балетки; ее ступни сухие и жесткие, потому что дома она всегда ходит босиком. Лора и Джонти живут на барже, швартуются, где хотят. Я иногда хочу так же, когда устаю от нашей маленькой квартирки на цокольном этаже, но Рубен говорит, что я бы быстро возненавидела эту баржу и что я фантазерка.
Благодарю подругу за комплимент. Я купила туфли через интернет позавчера, почти в полночь, и забыла о них, пока не приехал курьер. Я испытала знакомое чувство удивления, а затем и узнавания, как только надорвала упаковку.
– Рубен их одобрил? – спрашивает Лора.
Рубен единственный человек, которого она постоянно понимает неправильно. И принимает его стеснительность за что-то другое. Возможно, за неодобрение. Может быть, она и права – он вздернул бровь, пока я распаковывала туфли, но ничего не сказал.
Я пожимаю плечами и отвечаю:
– Все, что его, то наше.
Но, надо признаться, я смутилось от его взгляда. Рубен работает гораздо больше меня. Кто угодно работает больше меня.
Худые руки Лоры обнажены, несмотря на декабрь. На ней простая, белоснежная футболка, которая ей слишком велика, и из такой ткань, чтоб не гладить. Я вообще ничего не глажу. Когда я берусь за утюг, он разбрызгивает повсюду коричневую липкую жижу, так что мне пришлось сдаться. Про себя я называю это «типичная Джоанна»: в ситуациях, с которыми большинство людей справляются, я терплю неудачи.
– Кажется, у тебя появился поклонник, – говорит Лора.
Я оборачиваюсь, мужчина все еще стоит рядом со мной. Я чувствую его ногу рядом со своей, когда он топчется, пытаясь привлечь внимание бармена.
– Еще два для леди? – спрашивает незнакомец.
Мы соглашаемся выпить за его счет, хотя, наверное, не стоило этого делать – но чуть перебрав, мы становимся слишком веселыми. Бармен ставит напитки на черные салфетки, впитывающие влагу от стаканов. Лора медленно идет вдоль барной стойки.
Я следую за ней, а мужчина за мной.
– Начнем с твоей работы или моей? – подруга задала вопрос, наклонившись ко мне поближе, чтобы идущий за нами мужчина не услышал.
Так обычно начинаются наши долгие встречи. Мы как-то в шутку решили, что для них необходима повестка: работа, отношения и семья. Затем все остальное, что приходит на ум.
Я вздыхаю, но это не помогает снять напряжение, которое возникло, как только Лора упомянула работу.
– Во время перерыва на ланч я решила судоку, и это было лучшее за весь вчерашний день.
Я начала работать в передвижной библиотеке, устроенной в автобусе, потому что очень сильно любила ее в детстве. Мне нравилось выбирать книги для чтения на неделю и искать брата, застрявшего в секции остросюжетных романов. Но после шести лет работы этого стало недостаточно.
