– Ты, действительно, хочешь это знать? – вопрос Олега был не очень умным, мягко говоря. Зачем бы я его пытала с такой настойчивостью, если мне это неинтересно? Достаточно бы было обойтись вежливым кивком. И сменить тему на более светскую. Например, поговорить о погоде. Она была чудесна.
– Страсть. – Сказал Олег. – Я испугался страсти, которая овладевала мной, когда я начинал играть. Наступал какой-то момент, когда вдруг во мне открывалась бездонная воронка, ведущая в бесконечность. Что-то вроде грани между жизнью и смертью. В эту воронку затягивало все вокруг. Чем дальше, тем больше я впадал в это состояние. И не знал, какие именно силы стремятся в этот черный, закручивающийся внутрь вихрь моей души.
– Дуэндэ.... – задумчиво-утверждающе сказала я.
– Дуэндэ, – Олег посмотрел на меня с понимающей благодарностью. В его взгляде промелькнуло что-то вроде уважения к равному, умеющему разделить знание. – Испанцы, как никто другой, умеют устраивать игры между тем миром и этим.
– Но без этой страсти, без этого мятежного духа невозможно истинное творчество.
– В том-то и дело....
– И?
– Я боюсь этого. И не принимаю.
– Почему?
– Есть причина.
Казалось, что Олега раздирают противоречивые чувства. С одной стороны, его раздражали мои вопросы, с другой, ему, очевидно, очень хотелось поговорить с кем-то о волнующих его вещах, происходящих, как в нем, там и в окружающем мире.
– Понимаешь, – он сделал паузу, словно раздумывая, достойна ли я его откровений, потом вздохнул и продолжил. – Понимаешь, не у всех есть наследственное, прорывающее материю дуэндэ.
– А у тебя, значит, есть?
– Значит, есть. Я опасен в этом смысле, Лиза. Мой темный поток может вынести нечто не очень хорошее. Словно дверь с надписью «Открыто» для инферно. Поэтому держу себя закрытым для всего, что заставляет мою душу трепетать в творческом восторге.
– Но книги ведь тоже....
– Нет, книги, это другое. Если бы был писателем, это была бы творческая страсть. А так я всего лишь посредник.
Мы немного помолчали, вдыхая пространство магазина, наполненное вкусным, пыльным запахом старых книг. Этот запах был надежен, он стоял бастионом знаний и мыслей целых веков. Я думала о том, что принесла себя в жертву, убивая годы на музицирование, совершенно не доставляющее мне удовольствия. А Олег наоборот – принес свою страсть к игре на гитаре в жертву.... Чему?
– Чему? – сама того не замечая, произнесла я вслух. Он удивленно приподнял бровь.
– Ты можешь еще поиграть мне? Немножко? – мне действительно очень хотелось услышать его игру хотя бы ещё раз. Чем больше я об этом думала, тем больше мне этого хотелось. С каждой минутой казалось все больше и больше, что если не услышу его сейчас, моя жизнь будет обделена чем-то очень важным.
– Нет, Лиза, нет. – Олег смотрел на меня испуганно. – Ни в коем случае. Ты пугаешь меня...
– Почему я тебя пугаю?
– У тебя в глазах.... – у него перехватило дыхание, словно он только что сделал ужасное по своей сущности открытие. – У тебя в глазах отражается не то, что ты видишь. Смотришь сейчас не своим взглядом. Это очень опасно. Бог мой, зачем ты услышала это?!
Он схватился за голову.
– Значит в тебе.... Кто он тебе? Друг? Подруга? Отец? Брат?
– О чем ты? – я искренне недоумевала. – Ты себя вообще хорошо чувствуешь?
– Значит, ты ещё не догадываешься. Ничего, все нормально, – Олег глубоко вдохнул и выдохнул, успокаиваясь. – Только будь очень осторожна, Лиза. Смотри на людей, которые тебя окружают внимательней. Среди них явно есть тот, кто выдает себя не за того, кто он на самом деле.
– Инферно? – хмыкнула я. На самом деле мне очень хотелось рассказать этому, как оказалось, глубоко несчастному человеку, о том, что на самом деле, глаза моего мужа странно меняют цвет, и время от времени со мной случаются события, которые при всем желании нельзя назвать нормальными. Но ощущение, что если начну рассказывать, уже нельзя будет делать вид, будто все нормально, в тот раз так и не позволило мне пойти на откровенность до конца.
Поэтому я просто взяла гитару и сыграла, запинаясь и путаясь в пальцах, «Аллегро» Джулиани. Наверное, единственный этюд, который я запомнила из музыкальной школы. Из классического, старинного, потрепанного учебника Ларичева.
Ощущение безнадежности, обиды и тоски, видимо, сильно приглушенное пустотой, которая осталась на месте выпитых из меня эмоций, заплескалось где-то под черепом, сдавило виски, плюхнуло горькой горечью в затылок.
– Привет! – как можно равнодушнее попыталась сказать я. – А где остальные?
– Далеко, – ухмыльнулся Генрих. – Пока этот красавец работает, они и пикнуть не смеют. У нас слаженная команда, ты не находишь?
Он опять захохотал и потрепал снисходительно Шаэля по затылку.
– Этот ещё новенький, но ничего, скоро пообтешется.... Тебе же он нравится, сука блудливая?!