– Ну, местные тебе лучше расскажут, – Лия словно поддразнивала меня.
– Ли! – я внимательно посмотрела на неё, и даже сделала шаг в сторону стола. Запах мяты становился уже невыносимо притягательным, и мог вывести из какой угодно депрессии. – Неужели ты не понимаешь, что я сейчас не могу разговаривать с незнакомыми людьми? Не могу. Поэтому, будь добра, расскажи мне об этом Шакале. Я же собираю всякие такие легенды для своих сказок, ты же знаешь....
– А ты будешь после этого спокойно спать по ночам? – угрожающе произнесла Лия.
– Ну, ты.... – сказала я, из чего следовало, что мне не терпится послушать эту легенду.
Лия и Джен тут же приняли загадочные позы, и таинственными голосами, к которым прислушался даже Эрик (он сразу затих и перестал возиться на полу), нараспев стали рассказывать древнюю легенду Аштарака. А вернее, пересказывать её, как могли.
– Когда-то, давным-давно, – начала Лия, явно подражая кому-то, – люди умели понимать язык птиц и зверей, длина жизни измерялась не годами, а столетиями, а звёзды, видевшие те события, поседели от времени.
– Красиво! – одобрила вступление Джен. – Но, по-моему, это плагиат. Ты где-то вычитала это.
Лия загадочно улыбнулась, и замолчала, очевидно, предоставляя Джен дальше вести рассказ.
– Так вот, – продолжила подруга, посадив на колени Эрика, и сунув ему в руку песочную печенюшку. Эрик тут же, покряхтывая от удовольствия, принялся мусолить курабье. – В эти чудесные времена, о которых столь прекрасно сейчас рассказала Лия, люди часто охотились в горах. И вот однажды охотники вышли на след старого белого волка. А это был как бы ни совсем и волк.
– А кто? – тут же уточнила я.
– Существо. То ли полубог, то ли дух, охранявший мудрость древних. А, может, последний представитель некогда жившего в горах народа. Ещё с тех времен, когда мир ещё густо населяли эльфы, тролли и прочие гоблины. Почему бы в этих горах не могли жить предки, скажем, современных оборотней? Тут мы не совсем разобрались, – призналась Лия. – Мнений получилось несколько. Только он был совсем старым и уставшим, сил бороться с этими первобытными дикарями у него уже не было.
Лия сделала паузу, чтобы глотнуть чаю. Джен стряхнула крошки печенья, которыми её щедро осыпал Эрик, и продолжила:
– В общем, шли они, шли по следу, и, наконец, окружили его. Обессиленный мудрый полубог-полузверь упал на землю, и сказал, что он даст им себя убить без борьбы, потому что мир изменился, и он не хочет больше жить в чужом для него мире. Охотники, наверное, довольно заржали в этот момент, я так думаю, потому что старый волк посмотрел на них странно и добавил: " Тот, кто выпьет моей крови, получит мою душу. Это будет моим последним даром и проклятьем этому миру. Дар умения видеть то, что не могут видеть другие. Это дар власти. А проклятие – оборотная сторона дара. Непохожесть на других, добровольное изгнание из общества и одиночество. Для него и его потомков. Ну, кто из вас будет настолько смел, что обагрит руки моей кровью?«.
– Это о том, что все гении невыразимо одиноки, – скорее подчеркнула, чем спросила я.
– Может быть. – Пожала плечами Лея. – В общем, он пообещал, что они станут волками во владениях шакалов. Наверное, он видел неразвитых первобытных охотников в виде этих зверей.
– И все, конечно, испугались?
– Нет. Они были первобытными и тупыми. – Сказала Джен, опять пытаясь освободиться от все прибавляющихся крошек. – Они захохотали над всеми этими мудрыми речами, и просто убили волка. А один, то ли самый наглый, то ли самый бестолковый, все-таки испил по древнему обычаю крови жертвы.
– И с ним ничего не случилось? – несмотря на то, что Лия и Джен были сомнительными рассказчицами, меня все-таки захватила эта, на первый взгляд, немудреная история.
– А вот и нет! – торжествующе посмотрела на меня Лия. – Когда он повернулся к своим соратникам по охоте, он увидел, что на него скалятся шакальи морды. Вот так-то!
– Они превратились в шакалов?
– Да нет же, – фыркнула Джен, – все остались прежними. Это он стал мудрым волком в среде шакалов. Конечно, ему пришлось уйти из деревни, и жить в горах в одиночестве. Это же с ума сойти, если каждый день, вместо соседей, видеть чудовищ с шакальими головами. Ну и скучно ему с ними, наверняка, стало невыносимо. Говорят, где-то в горах, куда нет прохода, он оставил чудесный дом, разбил чудесный сад, в котором установил великолепные скульптуры.
– Никогда не поверю, что никто не пытался найти это место! – вскричала я.
– Конечно, пытались. Это же было очень давно, думаю, ещё за много тысячелетий до рождества Христова, – сказала Лия. – Точной даты никто не говорит, конечно, но когда у нас жизнь измерялась не годами, а столетиями?