Мы замолчали. Я машинально водила глазами по корочкам книг, которые были у меня перед глазами, перечитывая названия. Мне очень хотелось увидеть в них какое-нибудь хорошее предзнаменование. Но глаза мои цепляли только безмятежные и нейтральные названия сказок. «Три повести о Малыше и Карлсоне», «Сказание о Ходже Насрединне», «Мафин и его веселые друзья».... Что они могли сказать мне о правильности принятого мной решения? Это был совершенно иной мир, мир уже не моего детства, в котором осталось все, что я так любила.
– А ещё скажи, – я с трудом оторвала взгляд от ярких корочек, мерное созерцание которых вводило меня в некоторое подобие транса. – Как ты встретился с .... Демонами?
Наконец-то я смогла произнести это слово. И в этот момент я упала в бездну окончательно и бесповоротно. Вернее, я наконец-то сама себе сказала, что нахожусь именно в преисподней, а все «кажется» и «не может быть» уже больше не сработают. Точки над «И» были расставлены.
– Мама.....
Тихо сказал Олег после паузы. И сглотнул ком, который словно стал у него поперек горла.
– Я знал с раннего детства. Тогда же научился и убегать.
Мне стало очень жалко его.
– Да, только убегать, – повторил Олег с невероятной грустью и нежностью в голосе. – Тогда я придумал этот треугольник. Зарывался в тонны книг, пытаясь найти объяснение, почему самый близкий человек на свете становится вдруг чужим и страшным.
– Твоя мама....
– Наркоманка. – Олег даже не запнулся на этом слове. – Была. Она давно умерла. Когда мне было четырнадцать. В ней поселилась Тайша. Блудливая тварь.
– А разве демоны поселяются в женщин?
– Гораздо реже.... Почти никогда.
Он неожиданно грязно выругался. И отвел глаза, переживая то, что никогда не сможет забыть. Теперь я чувствовала его, как никогда раньше. Олег опять вздохнул виновато.
– Лиза, я не смогу помочь тебе.
– Я знаю.
– Научился только убегать и прятаться. В старых книгах я нашел главное для себя. Покой. Безразличие. Охранные грамоты. Они меня просто спасают. Демоны являются иногда сюда, потому что чувствуют меня. Я для них надкушенное, но ещё вполне съедобное яблоко.
– То есть, на тебе метка жертвы? – догадалась я.
– На тебе теперь тоже. – Он поднял на меня свои грустные глаза. – Я не знаю, кто сможет противостоять демонам. Так же мне неизвестно, почему и откуда они приходят к тому или иному человеку. Знаю только, что рядом с ними не выжить. Демон из моей матери сожрал моего отца. Отец очень любил маму, и не мог сопротивляться тому, кто поселился в ней. Демоны используют любовь.
– Это же.... – Я задохнулась от негодования. – Это подло! Это против правил!
– О каких правилах ты говоришь? – покачал головой мой мудрый и трусливый собеседник. – Человеческие и демонические правила – это совершенно разные вещи. С их точки зрения, все очень логично и закономерно. Может, даже морально, я не знаю демонического кодекса чести. Они же не захватывают землю. Демоны просто заходят в того, кто готов их принять. Я понял одну простую вещь: просто так они не овладевают человеком. Самая большая трагедия даже не в том, что демоны в ком-то поселяются. Не знаю, что чувствует одержимый, но, как мне кажется, больше всего страдают близкие, которые становятся пищей. Вот это уже, действительно, невозможно печально. Они-то уж точно ни в чем не виноваты. И погибают, чаще всего так и не понимая, что случилось.
Я протянула Олегу небольшую косметичку с паспортом и запасной зубной щеткой.
– Вот, оставь у себя, ладно?
Он кивнул. Я уже было совсем собралась уходить в свой личный, выращенный на подоконнике нашего дома ад, когда вдруг вспомнила:
– А твой компаньон? Гарик?
Олег сразу понял, что я имею в виду.
– У него ситуация легче. Друг. Одержимость идеей сверхчеловека, перерастающая в фашизм. Гарик пытался его спасти, но не успел. Убийство трех афроамериканцев. Пожизненное. Не пожелал бы оказаться рядом с его демоном на нарах.
***
Что чувствует одержимый, когда в него вселяются демоны?
".... Я уже не жду никаких знаков. Хотя ещё совсем недавно, просыпаясь по утрам, первым делом вспоминал, что мне снилось, и раздумывал, как это повлияет на мой день. И толковал в сторону счастливых предзнаменований даже самые неприятные. Мне всегда казалось, что все можно обратить себе на пользу, даже самые безвыходные ситуации. И у меня же это получалось! Но только не сейчас.
С тех пор, как эти твари выпили мою удачу, я чаще всего молчу, хотя Элик все время пытается разговорить меня. Он чувствует себя предателем, и думает, что я на него злюсь. Только это совсем не так. Я, как и прежде, считаю его своим лучшим другом, только знаю, что он все равно не поймет, что со мной происходит. А если и поймет, то явно не согласится на ту роль, которая остается ему.