– Что теперь делать? – спрашивает она растерянно, и я понимаю, что вопрос этот адресован не нам, а куда-то в пространство.
– Получается, что ничего. – Так же растерянно и тихо отвечает Шаэль. – Будем ждать еще несколько десятилетий. Может, через несколько поколений....
– Род угасает, – уже совсем буднично вздыхает Ануш. – Мельчает. Ты был нашей последней надеждой. Хамайн изур.
– Но почему бы нам не довериться выбору куладатана? – Шаэль смотрит на меня, и серьезность в его голосе входит в диссонанс с веселыми чертиками в глазах. – Лиза тоже ничего себе, крепкая девушка Нервная только немножко. Но это мы поправим.
– И думать не смей. – Кричит на него Ануш. – Чи карели! Аид масин хоск, ангам линел чи карох! У неё свой путь. У нас – свой. Анун анцялин! Её история не лишена драматизма, но к нашему делу не имеет никакого отношения. Мне тут ещё мусора, который тянется за ней, не хватало! Чистить, кто будет? Ты? Или опять «тетя Ануш»?
– Кулон активирован, – напоминает Шаэль. – Тетя Ануш, кулон активирован.... Я за Лизу теперь в ответе, что бы там ни было. Насколько я понимаю существующий закон Кулона, это сила взаимодействия между неподвижными точечными электрическими зарядами. Это один из базисных законов физики, тетя Ануш. Я могу ещё сопротивляться магии, но кто будет настолько глуп, чтобы идти против физики?
– Да знаю я, – в Шаэля все-таки летит пестрое полотенце, но не долетает и сваливается у ножки кресла. Я смотрю на это полотенце, ещё не до конца понимая, что происходит.
– И мы теперь обязаны пожениться. Так ведь? – теперь понятно, к чему ведет Шаэль. Я вскидываюсь, но ничего сказать не успеваю, потому что Ануш реагирует на его слова быстрее.
– Вы можете делать все, что захотите. Только не по предсказанию. Если ты решил, все равно так и будет. Но от меня ничего не жди. И кулон.... Я не знаю, кому теперь передать кулон. Индз са дур чи галис.
– Да, ладно, – Шаэль строит умильную физиономию, – так уж совсем ничего от тебя не ждать?
Я решаю взять в свои руки право голоса.
– Я замужем. – Говорю твердо. – С вами я знакома всего ничего. И не хочу связывать свою жизнь с малоизвестным мне Шаэлем. По крайней мере, пока.
– А чего ещё ты не хочешь? – Ануш смотрит на меня исподлобья. Я явно не нравлюсь ей в качестве родственницы, но мое взаимное нежелание этих уз выводит её из себя. – Ты вообще по жизни не хочешь ничего. Ты только ждешь, когда кто-нибудь придет и все сделает за тебя. Или убегаешь. Ты только и можешь, что убегать и прятаться.
– Тетя, не кипятись, – улыбается Шаэль. – Лиза ещё сама не поняла, во что она попала.
– Ни во что хорошее? – уточняю безнадежно я.
Шаэль кивает. Тут мне уже совсем надоедает этот спор, который начинает напоминать зависшую программу.
– Амен бан ир техн уни, – как-то очень уж ехидно произносит Ануш, и повторяет по-русски:
– Всему свое место!
– В общем, пока, – говорю я этим неожиданным родственникам, разворачиваюсь и выхожу из дома. Если они вот заранее определили мне место без всякого моего на то согласия, ничего хорошего здесь уже не ожидает.
Уже покидая веранду, я как в тумане слышу настороженный голос Ануш.
– Шаэль, что с тобой происходит, помимо Лизы?
– Ты меня давно не видела, тетя....
Ветер уносит вторую часть ответа Шаэля вдаль. Что с нами происходит? Со всеми? Может, от этой навалившейся беспомощности и беззащитности очень хочется заплакать? Когда тобой начинают играть неведомые силы, трудно отделаться от ощущения игрушки в равнодушных руках. Что происходит? «Может, хватит с меня?», – так думаю я, бредя через все ту же густую мерзлую взвесь по туманной улице.
И обращаюсь к кому-то мне неведомому, но сильному и мудрому: «Может, все эти ненормальности оставят меня в покое?». И тут же отвечаю сама себе: «А не лезь, куда не просят....». И дышать, и идти, и вообще жить становится гораздо легче.
***
Ночью меня разбудили дикие вопли. Сразу несколько голосов подтверждали свое существование на всякие разные лады и тональности. Попеременно плакал ребенок, тут же кто-то ворчал «ур-ур-ур», так же темнота и сонная истома пронизывалась пронзительным «иу!!!!». Я поворочалась ещё несколько минут, надеясь, что либо ситуация разрешится сама собой, либо Лия встанет и наведет порядок. Вопли то набирали обороты и децибелы, то снижали интенсивность, но не прекращались. Пришлось встать, ибо можно сколько угодно притворяться, что ничего не происходит, но заснуть вновь все равно не получается. Такова реальность. Сталкиваясь с нашим представлением о том, как все должно быть, она непременно побеждает.
Я прислушалась к дыханию Дома. Странно, но он, кажется, так и не проснулся. Вернее, он-то и не спал совсем в этом бедламе, но почему-то предпочел поднять на ноги и идти разбираться меня, а не Лию. Я вдохнула тишину в соседней комнате, и поняла, что подруга просыпаться и не думает.