Опустившись на скамью, Мэтт почувствовал чьи-то руки на своих плечах, повернулся и увидел Кейлу. Рядом с ней сидели остальные Потерянные игрушки. Все в строгих нарядах, чего он ни разу не видел за все время их знакомства. Даже Ганеш и тот облачился в костюм – явно не из дешевых, – представлявший разительный контраст с его небритой физиономией и непокорной шевелюрой. В таком виде он был похож на магната из сферы высоких технологий. Кертис молился, низко склонив голову. Рядом с Софией, по щекам которой уже потекла тушь, Ву-джин казался настоящим великаном. Мэтт кивнул им, повернулся обратно и вновь уставился на гробы – строгие и простые. Несмотря на всю свою красоту, показного блеска его мама не любила, и когда тетя прислала ему по почте каталог, он сразу сделал выбор.
Вперед вышел священник, служивший в этой церкви с незапамятных времен, и подождал, пока собравшиеся угомонятся. Потом тихим голосом, вернувшим Мэтта во времена детства, приступил к проповеди.
Все осталось как было. Мэтт сумел тут же отключиться от его слов и сосредоточился на гробах.
Посмотрел на первый, с трудом сглотнул и мысленно попрощался.
Он перевел взгляд на следующий гроб.
В его горле застрял ком с кулак. В церкви поднялось какое-то волнение, и он увидел, как к микрофону подошел кто-то другой. Губернатор.
Мэтт посмотрел на мамин гроб и перевел взгляд на папин. Попрощаться с ними ему хотелось до того, как этот политик начнет нести всякий вздор. Ритуалы, проповеди, речи – все это потеряло для него всякое значение. Он не нуждался в этом шоу.
Но не успел Мэтт мысленно произнести им последнее «прости», как снаружи взвыла сирена.
Ее рев нарастал, и постепенно церковь заполнил тихий гул голосов. Мэтт обернулся на друзей. Ганеш спросил глазами: «Что, на хрен, происходит?» От этого звука все остолбенели, за исключением одной Кейлы, родом из Оклахомы.
– Предупреждение о торнадо, – донесся до Мэтта ее шепот.
– Ладно, друзья, – сказал губернатор, параллельно слушая указания стоявшего рядом с ним священника, – хоть мне и крайне неприятно это говорить, но мы все должны спуститься в подвал.
Гул толпы стал громче, в нем все больше пробивались тревожные нотки.
– Мы все проходили через это тысячу раз, вполне возможно, это просто ерунда, но лучше перестраховаться, чем потом жалеть. Поэтому давайте спокойненько спустимся вниз.
Участники траурной церемонии встали – скамья за скамьей, с соблюдением очередности – и двинулись по проходу. Впереди шел священник, ведя за собой остальных.
Мэтт перехватил взгляд Ганеша. Друг озорно ему улыбнулся и подмигнул. Жест вышел странный, но каким-то образом идеальный.
Когда все ушли, тетя Синди попыталась увести за собой и Мэтта, но тот отказался, сославшись на то, что ему надо приглядеть за друзьями. В действительности он хотел воспользоваться моментом, чтобы попрощаться с родными. Торнадо Мэтт не боялся. Предупреждений за четырнадцать лет жизни в Адейре он слышал огромное множество, пару раз видел, как на кукурузные поля набрасывался ураган, однако облака в виде воронки ему наблюдать не доводилось. Тетя неохотно согласилась, но ей надо было позаботиться о дедушке, который от всей этой суматохи пришел в возбуждение.
Церковь опустела, и Мэтт остался наедине с гробами. Снаружи со свистом носился ветер, сверкнула молния, раздался треск.
Он прикоснулся рукой к маминому гробу, потом к папиному.
И решил обойтись без слов.
Потом повернулся, но вместо того, чтобы спуститься вниз, ослабил на шее галстук и вышел прямо в бурю.
