Отец выглядел вконец потрясенным.
– Нет, не я, а мы все. – Он сжимал мамину руку. – Но главная заслуга в этом принадлежит тебе, Мэгпай.
Мэгги почувствовала, как в груди забурлили эмоции.
– Значит, Кайл Браун. Но почему? Ничего не понимаю.
– Не знаю. Может, когда она от него забеременела, он не хотел, чтобы это помешало ему в жизни.
– И, возможно, ему помогли это скрыть, – вставила мама.
– Ты думаешь, его отец…
Договаривать Мэгги не стала.
Ноа Браун выступал на их стороне и боролся за освобождение Дэнни Пайна. Ее волной накрыло чувство предательства. Он и не собирался никому помогать, просто совершил отвлекающий маневр. Неустановленного Участника вечеринки идентифицировал Рики, с которым дружил Кайл. И именно с подачи Ноа Брауна киношники сосредоточились на Крушителе.
– А кто тогда мужик со шрамом от заячьей губы, кто та девушка? – спросила Мэгги.
– Может, аферисты, может, просто психи. Кроме того, их мог нанять Ноа, чтобы сбить нас с верного следа после того, как жена детектива Сэмпсона предоставила маме улики.
Мэгги все никак не могла понять, зачем им понадобилось заманивать их в Мексику? Зачем понадобилось идти на столь хитроумные уловки и делать вид, будто Шарлотта жива? Впрочем, эти вопросы могут обождать.
– Пойду напишу Мэтту!
Мэгги пришла в такое возбуждение, что у нее слегка закружилась голова. Она влетела в свою комнату, бросилась на кровать, выдернула из телефона шнур зарядки и открыла мессенджер, чтобы набрать сообщение брату. С чего бы начать?
Вдруг в голове смешались все мысли. Комната закачалась из стороны в сторону. Она почувствовала себя плохо и попыталась сесть.
Но Мэгги не смогла сдвинуться с места.
В чем дело?
И тут девушка чуть не подпрыгнула от ужаса.
Силуэт. Из шкафа появился человек! Мэгги попыталась вскочить на ноги и закричать, но напрочь потеряла контроль над своим телом. Что, черт возьми, происходит? В груди гулко колотилось сердце, но сама она была парализована. Организм отказывался выполнять команды, которые посылал мозг.
Черт возьми, это же он.
Мэгги все еще чувствовала в руке телефон. Взгляд упал на горящий экран с открытым сообщением для Мэтта. Большой палец. Контролировать его было тяжело, но он все же шевелился. Каким-то образом ей удалось нажать на значок камеры и вывести на экран все фотографии. Вот она, последняя, с этой парочкой. Того самого мужчины, который стоял в ее комнате! Мэгги силилась на нее нажать, но палец отказывался слушаться.
Ей казалось, она где-то далеко-далеко. Девушка опять приказала пальцу сдвинуться с места, и он чуть подпрыгнул на экране, прикрепив снимок к сообщению брату. Оставалось лишь нажать «Отправить».
Человек бросился к ней. За мгновение до того, как он выхватил мобильный, до ее слуха донесся звук отсылаемого сообщения.
Посмотрев на экран, мужчина выругался.
Мэгги будто понесло течение.
Незнакомец поднял ее руку и отпустил, словно у тряпичной куклы. Потом присел на корточки и посмотрел ей прямо в глаза. У него было самое простое лицо, которое можно было бы назвать неприметным, если б не шрам, тянувшийся от ноздри к губе.
У Мэгги отяжелели веки. Он взял ее бутылку с водой и положил в мусорный пакет, заранее принесенный с собой. Затем взялся за ее телефон и подсоединил его к какому-то портативному устройству. После чего протер его тряпкой и вложил ей обратно в застывшую руку.
Ужаса в душе больше не было.
Остались только покой, тепло, любовь и гордость.
Им удалось установить правду и выяснить, что ее сын не убийца. Готовность мужа простить ей супружескую неверность, гордость за дочь, которая никогда не сдавалась, – все это затмила полыхнувшая в груди Лив боль.
– Я как-то странно себя чувствую, – сказала она мужу.
Тот внимательно к ней присмотрелся, и его лицо приняло озабоченное выражение.
У нее сами по себе закрылись глаза.
– Я не…
Открыв их вновь, она увидела, что лежит на полу. Женщина попыталась встать, но у нее онемели все конечности.
В голове стоял туман, она увидела, как Эван склонился над обеденным столом. Рядом с ним на столе лежала опрокинутая бутылка, из которой на пол лилась вода.
Лив не могла понять, что происходит. Хотела было что-то сказать, но рот ее не слушался. Попыталась дотянуться до мужа, но ни на йоту не сдвинулась с места. Будто ее живьем зарыли в песок.
Мысли в голове разбегались в разные стороны. Она начала молиться, хотя не понимала почему. Попросила у Бога благословения для Эвана и для каждого из ее детей.
Живот пронзила острая боль, которая тут же сменилась волной страха, когда Лив увидела перед собой чьи-то ботинки, обутые в хирургические бахилы.
Она чувствовала себя марионеткой с перерезанными нитками.
В глазах еще больше потемнело, затем замелькали звездочки.
