– Тогда нам нужно сделать так, чтобы это сработало, – сказал он.
Генеральный директор кивнул, его лицо, несмотря на напряжение, обрело твёрдость.
Кирилл внимательно смотрел на Казявичуса, который снова начал расхаживать по кабинету. Его обычно уверенная осанка теперь казалась уязвимой. Генеральный директор Ксенополии, управляющий городом, дрожал перед перспективой утраты контроля. Этот страх, понял Кирилл, был его главной слабостью – и ключом к действиям.
– У нас есть способ лишить Дария его силы, – сказал Кирилл спокойно, но твёрдо.
Казявичус остановился, его глаза сузились.
– Какой способ? – спросил он, в голосе слышались сомнение и настороженность. – У вас есть что-то, о чём я не знаю?
Кирилл слегка улыбнулся. Его улыбка была холодной, без следа тепла.
– Да, – ответил он ледяным тоном. – Я предам его анафеме.
Слова повисли в воздухе, как гром, предвещающий бурю.
Казявичус замер, словно слова Кирилла отозвались во что-то глубоко спрятанное. Затем он рассмеялся, но его смех прозвучал натянуто, почти истерично.
– Анафеме? – переспросил он, недоверчиво покачав головой. – Вы серьёзно? Думаете, это остановит человека, у которого армия фанатиков и поддержка крупнейших кланов?
Кирилл, не дрогнув, посмотрел ему прямо в глаза.
– Да, – спокойно ответил он. – Анафема – это не просто религиозный акт. Это символический и политический шаг. Если я объявлю Дария и его сторонников из Ксенонефти и Ксеногаза врагами всех верующих, их поддержка начнёт рассыпаться изнутри.
Казявичус нахмурился, его взгляд стал задумчивым.
– И что вы предлагаете? – спросил он, склонившись чуть вперёд.
Кирилл тоже наклонился ближе, его голос понизился, но в нём чувствовалась твёрдость.
– После заявления об анафеме я публично объявлю, что любой, кто поддержит Дария, также будет предан анафеме. Это создаст давление на колеблющиеся кланы. Они поймут, что связывать своё имя с Дарием опасно.
Казявичус изучал его взглядом.
– А дальше? – спросил он, стараясь скрыть тревогу в голосе.
– А дальше вы действуете, – ответил Кирилл, выпрямившись. – После моего заявления вы немедленно арестуете глав Ксенонефти и Ксеногаза. Их отстранение ослабит Дария, а для остальных кланов это станет сигналом: Ксенополия не склонится перед угрозой.
Генеральный директор замолчал. Его лицо выражало смесь тревоги и надежды.
– Это рискованно, – сказал он наконец. – Если это не сработает…
– Это сработает, – перебил Кирилл. Его голос прозвучал уверенно, как звон стали. – Люди верят в меня. Они будут слушать. А кланы, которые ещё колеблются, поймут, что лучше быть на нашей стороне.
Казявичус глубоко вдохнул, затем кивнул.
– Хорошо, – сказал он. – Но как скоро вы сможете это сделать?
Кирилл встал, его фигура выглядела внушительно на фоне тусклого света кабинета.
– Немедленно, – ответил он. – Я возьму с собой тетрарха Филимона, и мы едем на телевидение. Через час моё заявление будет транслироваться на всех каналах.
Казявичус нахмурился, но, обдумав слова Кирилла, снова кивнул.
– После вашего заявления я отдам приказ об аресте глав Ксенонефти и Ксеногаза, – произнёс он. – Но вы должны понимать: их сторонники могут попытаться сопротивляться.
Кирилл задержал взгляд на нём, его голос прозвучал холодно:
– Это ваша работа. Убедите их, что сопротивление бессмысленно.
Казявичус хотел что-то сказать, но передумал и только кивнул.
Кирилл направился к двери, но перед тем как выйти, остановился и обернулся.
– Казявичус, – произнёс он, глядя на Генерального директора. – Это ваш шанс показать, что вы действительно готовы бороться за Ксенополию. Не упустите его.
Генеральный директор ничего не ответил, лишь молча наблюдал, как Кирилл покидает кабинет.
Когда двери закрылись, Казявичус медленно опустился в кресло и тихо выдохнул. Впервые за долгое время он почувствовал надежду. Этот шанс был тонким, хрупким, но реальным. И он знал: он не может позволить себе его упустить.
Летающий автомобиль мягко поднимался в небо, оставляя позади сверкающий центр Ксенополии. Кирилл сидел на заднем сиденье, его взгляд скользил по бесконечным потокам света за окном, но мысли витали далеко. Напряжение росло с каждой минутой, предстоящее заявление становилось не только шагом к силе, но и источником опасности.
Он достал коммуникатор и набрал номер Филимона. Сигнал тянулся дольше, чем обычно, прежде чем раздался голос тетрарха.
– Пророк, – начал Филимон. Его голос звучал привычно мягко, но с едва уловимым оттенком напряжения. – Я в курсе. Я подъеду.
– Хорошо, – ответил Кирилл, но не смог избавиться от настороженности. В голосе Филимона было что-то необычное. Волнение? Или нечто большее?
После короткой паузы Кирилл добавил:
– Филимон, это важно. Нам нужно быть на одной волне. Ты уверен, что всё в порядке?
– Да, конечно, – быстро ответил тот. – Всё под контролем. До встречи.
Связь прервалась, но чувство тревоги осталось. Кирилл на мгновение задумался, глядя на коммуникатор, словно ожидая, что устройство само подскажет ответ.
«Что-то не так», мелькнуло у него в голове. Он набрал номер Кристины.