Оглядываюсь вокруг, пытаясь найти признаки присутствия мамы, которая обычно оставляет вещи на столешнице – кучу дизайнерской кожи. Но все именно так, как я оставила, вплоть до хлебных крошек возле тостера. Слышу движение, шарканье ног по ковру, и вот в кухонном проходе появляется Сет. Хватаюсь за сердце, болезненно стучащее в груди, слегка наклоняюсь вперед и начинаю смеяться над собой.
– Я думала, сюда кто-то забрался сюда. Ты меня напугал.
Проходит еще минута, прежде чем я успеваю осознать несколько фактов. Во-первых, сегодня не четверг. Во-вторых, Сет не улыбается. А в-третьих, у него перебинтованы костяшки правой руки. Облизываю губы, лихорадочно соображая.
Перевожу взгляд на его лицо, и какое-то время мы оба молчим, глядя друг другу в глаза. Я бы предпочла не участвовать в этой дуэли.
– Что ты здесь делаешь? – наконец спрашиваю я.
У него усталый, потухший взгляд – озорная искорка моего Сета куда-то пропала.
Он отвечает на мой вопрос другим вопросом.
– Где ты была?
Ну все, тупик.
Поворачиваюсь к холодильнику, вспомнив, как хочу пить, и беру с полки бутылку воды. Предлагаю другую Сету, прежде чем закрыть дверь. Он кивает, по-прежнему с каменным лицом. Бросаю ему бутылку и прислоняюсь к столешнице, снимаю крышку со своей и пью.
– Виделась с подругой. Я же говорила тебе.
– Я знаю, где ты была, – заявляет он.
Впервые обращаю внимание на его одежду – джинсы и свитер с круглым вырезом, который я стирала на прошлой неделе. Вещи отсюда, из квартиры.
– Ты здесь со вчерашнего вечера?
Эта мысль не приходила мне в голову, пока я не увидела одежду. Он приехал сюда после ссоры с Ханной, а меня не было…
– Да, – отвечает он.
– Прости. Я не знала, иначе бы вернулась домой. Почему ты не позвонил?
Сет отвечает мрачным взглядом, и мне становится не по себе. У него сильные квадратные плечи, как у человечка из «Лего». Женщины без ума от таких плеч, но сейчас они меня пугают. Насколько будет больно, если он меня ударит? Насколько сильно он ударил Ханну? Представляю ее гибкое тело и молочную кожу. Один удар – и она вся в крови и синяках.
Горестно поднимаю подбородок. Что-то во мне изменилось. Сколько же на это понадобилось? Дни? Недели? Невозможно точно сказать, когда и что изменилось. Но если перемена заметна мне, то ее точно заметил и мой муж, который пялится на меня, словно у меня на лице нарисованы египетские иероглифы. Типичная мужская недальновидность. Они-то полагают, что ты всегда будешь одинаковой, надежной коровой, но женщины постоянно меняются. Наши перемены могут пойти на благо мужчине или ему во вред – все зависит от того, как с нами обращаются. Меня качнуло против, хоть я и чувствую, как притяжение моей любви к нему пытается притянуть меня обратно.
– Что ты натворила? – спрашивает он.
Я замечаю, что белки его глаз не белые, а розоватые. Такой оттенок появляется после долгой ночи излияний. Пытаюсь скрыть дрожь в голосе:
– Я не понимаю, о чем ты.
– Прекрасно понимаешь.
Начинаю дышать ртом. Я не хочу показывать ему, насколько напугана. Не хочу, чтобы он чувствовал превосходство.
Из крана капает вода, и это хорошо слышно. Еще тикают часы. Я слышу, как сглатываю, не отводя взгляда с его лица.
– Что случилось с твоей рукой?
Мы оба смотрим на его руку. Сет рассматривает бинт, словно видит его впервые. Растопыривает пальцы, крутит запястьем и моргает. Ему на лоб падает прядь волос, и я вдруг замечаю – они влажные, он только вышел из душа.
Если так выглядят его костяшки, то как выглядит Ханна?
– Я кое-что ударил, – говорит он, словно этого объяснения достаточно.
– Зачем?
Кажется, мой вопрос выводит его из себя. Он открывает и закрывает рот.
– Сет, – настаиваю я, – что ты наделал?
Он бросается на меня. Все происходит словно в замедленном действии, мой мозг отчаянно пытается поспеть за происходящим. Мой. Муж. Нападает. На. Меня. Я к этому не готова, и когда его руки смыкаются на моих предплечьях, я кричу. Получается короткий слабый звук. Прямо сказать, жалкий.
