Все его жены полностью

Ханна… Ханна. Я думаю только о ней. В собственной голове я уже стала ее спасительницей. Если с ней что-нибудь случится, это моя ответственность. Если ее нужно спасать, я должна отсюда выбраться. Я вышла за этого мужчину, дала разрешение на третью жену. Еще только увидев первый синяк, я должна была поговорить с ней, заставить рассказать мне, что он сделал. На какое-то мгновение я даже начинаю сомневаться в ее реальности. Здесь вообще начинаешь сомневаться в собственном разуме.

Ешь желе!

Я понимаю: моя задача – убедить доброго доктора, что я пришла в себя, что мой разум очистился от бредового тумана. Что я в порядке и у моего мужа всего одна жена! Ханны и Реджины не существует, мы с мужем придумали их для сексуальных игр. Ведь именно это они хотят услышать, верно? Нужно просто сказать, что я обманула их насчет любви Сета к нескольким вагинам и я здоровая женщина!

Перемена не может произойти слишком быстро, иначе Штейнбридж заподозрит, что я его обманываю. На наших сеансах я делаю вид, что сбита с толку. У Сета только одна жена? И это я? Постепенно я прихожу в себя, становлюсь менее запутанной, менее настойчивой.

– Что со мной не так? – спрашиваю я у доктора. – Почему я не различаю реальность и вымысел?

Мне поставили диагноз! Травма из-за потери ребенка, неспособность справиться с этой потерей самостоятельно и переход стресса на наши отношения с Сетом. Я винила других женщин вместо того, чтобы сосредоточиться на лечении. Когда добрый доктор спросил, что, по-моему мнению, инициировало манию, которая привела к моему психическому сбою, я подумала о Дебби: болтливой, любопытной Дебби с копной волос, которая посоветовала следить за женщинами, которые кажутся мне опасными. Я не виню Дебби ни за какие собственные действия. В конце концов, она же заставила меня очнуться. Не я одна страдала от мучительной неуверенности, это может случиться в любом возрасте. Вот у Лорен вроде была идеальная жизнь. Мне всегда казалось, что она приклеивает к шкафчику открытки, чтобы похвастаться, лишний раз продемонстрировать собственное превосходство. Но теперь я вижу правду: из-за мужчин женщины навсегда оказываются в ловушке неуверенности, постоянном стремлении доказать себе и другим, что у них все в порядке. Конечно, иногда женщины теряют голову из-за мужчин. Но говорит ли это о нашей нестабильности или это мужчины делают нас такими своими беспечными поступками? Я не рассказываю доктору Штейнбриджу про Дебби или про Лорен – он решит, я перекладываю ответственность. Но вовсе нет – я просто учитываю все факторы: чтобы свести человека с ума, нужна целая деревня.

По словам доктора Штейнбриджа, мои затруднения с разбором этих тем – часть процесса моего распутывания. Мне нравится, как звучит: моего распутывания.

Только распутываюсь я вовсе не так, как они думают. Я распутываюсь от одержимости собственным мужем. Играю роль хрупкой, болезненно неуверенной в себе женщины. Меня сожрал стресс, защитных механизмов не осталось. Недостаток внимания родителей превратил меня в тугой наивный маленький кокон.

Мы обсуждаем мои отношения с матерью и отцом. Моя мама стремится угодить, а папа невозмутим. Наблюдая, как мама все сильнее, сильнее и сильнее старается привлечь внимание папы, я… Ну… Научилась этому языку любви. И когда я сама делаю слишком многое, то ломаюсь под грузом ожиданий. Из-за неспособности зачать ребенка я почувствовала себя ненастоящей женщиной, не достойной любви мужа. Они выскребли все мои органы, вырезали репродуктивную систему. Дело закрыто. Перед глазами начинают проноситься мучительные сцены выкидыша. Я знаю, что должна открыться им, встретиться лицом к лицу, как говорит доктор. Но я никогда не возвращалась к этим воспоминаниям. Гораздо проще справляться с тем, чего не осознаешь.