Все еще будет полностью

Среди других предметов интерьера ее внимание привлекла скрипка в потертом черном футляре, лежавшая на высокой тумбе у окна. Всю противоположную стену украшали картины, изображавшие морские яхты с белоснежными парусами. Почетное место занимало полотно, судя по всему, написанное на заказ: на фоне тех же яхт улыбался, демонстрируя безукоризненные зубы, хозяин вольногорского курорта.

«Не очень реалистично, но красочно», – подумала Маргарита.

Надо признаться, что она не без удовольствия предавалась изучению комнаты Ивана. Во всяком случае до тех пор, пока она не увидела на стене афишу, заботливо помещенную в рамочку и под стекло:

Афишу украшала фотография несравненной Зинаиды в полный рост. Маргарите стало холодно и неуютно. В тело вернулась дрожь. Было грустно, очень грустно. Неизвестно, как долго продолжала бы она бродить по закоулкам мрачной печали, если бы не решительно раскрывшаяся дверь, сквозь проем которой нарисовалась угрюмая фигура отца. В руках он держал целый ворох теплой одежды для дочери. За ним вошел улыбающийся Иван, но, справившись о ее здоровье, сразу удалился.

Затем были обильный завтрак, на котором Елизавета Алексеевна не присутствовала, дорога домой на машине Ивана, краткое прощание и излишне подобострастные слова благодарности от Николая Петровича «спасителю его беспечной дочери».

Любимым праздником жителей Вольногор был Покров. Возрождение из руин Покровского храма горожане считали предвестником восстановления самого города. Рассказывают, что, когда после первой службы прихожане выходили на улицу, над городом висела не шевелясь пелена из ослепительно-лучистого снега, что было воспринято всеми как знак покровительства Пресвятой Богородицы. И действительно, жизнь в городе с этого момента стала налаживаться, а тот факт, что день рождения Ивана Иноземцева как раз приходился на Покров, считали еще одним добрым знаком.

Служба на Покров в вольногорском храме была примечательна еще одной давней традицией. Любой юноша мог в этот день открыть всем Вольногорам свою избранницу, покрыв ее голову белым платком. Женихи и невесты, конечно же, были всем заранее хорошо известны, но это никак не уменьшало всеобщего интереса к предстоящему событию.

Проснувшись рано, Маргарита услышала, как Дуся, хлопотавшая на кухне, припевала: «Батюшка Покров, покрой мать сыру землю и меня молоду! Бел снег землю прикрывает: не меня ль молоду замуж снаряжает? Батюшка Покров, покрой землю снежком, а меня молоду женишком!»

Выглянув в окно, увидела Федора Разина, неистово кромсающего дрова. От его голого торса шел пар, волосы были мокрыми от пота и взъерошенными. Рядом с ним уже образовалась целая горка белых березовых полешек. Дуся вышла во двор и встала поодаль, закутавшись в теплую шаль и с обожанием взирая на своего помощника. И еще сегодня она просто светилась от счастья. Похоже, все складывалось удачно.

На завтрак были тонкие блины, названные Дусей блинцами, по местному поверью запекающими углы в первый день зимы, чтобы дом тепло хранил.

Служба на Покров радостная. Воздух в храме наполнен хрустящей чистотой первого мороза – нет лучше времени, чтобы вымолить для себя вторую половину.

Благодать.

Когда певчие затянули «Величаем Тя, Пресвятая Дево, и чтим покров Твой честный», в храме возникло оживление: в руках молодых людей начали появляться приготовленные заранее белые платки, один за другим опускавшиеся на головы раскрасневшихся от трогательного волнения невест.

Утренние подозрения Маргариты оправдались. Одним из первых вперед протиснулся смущенный Разин и покрыл голову Дуси белым платком.

После службы на душе у Маргариты было радостно и спокойно. Она не заметила, как осталась одна в опустевшем храме. Ощущение внутреннего покоя было так желанно, что она боялась потерять его, выйдя на улицу. И лишь белый платок, опустившийся ей на голову, заставил ее обернуться.

Сзади стоял Иван Иноземцев. Он поцеловал ее, загадочно улыбнулся и, ничего не сказав, вышел из храма.

И зачем, собственно, что-то говорить, когда все и без того предельно ясно?