– Я верю тебе. Давай договоримся. Ты покупаешь, я плачу. – На его лице расцвела широкая улыбка. – И не спорь, – быстро добавил он, пока Кейтлин не успела открыть рот.
– Так, значит, ты больше не считаешь меня охотницей за деньгами? – подозрительно спросила она.
Он покачал головой и опустил руку. Кейтлин ощутила жгучее сожаление, ей нравилось чувствовать его прикосновение.
– Прости. Прошлой ночью я был не слишком вежлив. Нам еще нужно будет поговорить о будущем, но сегодня меня это заботит не так сильно, как вчера. Поживем – увидим.
– Ты ведь знаешь, что я кормлю детей грудью? – вдруг выпалила она и, конечно, тут же покраснела.
– Всех троих?
Она нахмурилась:
– Конечно, всех троих. По-твоему, у меня был выбор?
Антонио улыбнулся:
– Я этого и не предполагал. Тебе, наверное, приходится нелегко.
– Да, это нелегко, но я с радостью пошла на это. Проблема заключается в том, что я не могу перестать кормить грудью. Поэтому выбора у меня в общем-то нет. Я – их мать, а не наемный работник.
Антонио кивнул:
– Теперь мне многое стало понятным.
Кейтлин на мгновение прикрыла глаза.
– Что ж, хорошо. Прошлой ночью ты спросил, каким я вижу наше будущее. Я могу ответить на этот вопрос. Я считаю, что мы должны вместе воспитывать детей.
– И как долго?
– Всю жизнь. Я же их мать, – просто ответила Кейтлин. – Я хочу покупать Аннабелле платья, хочу увидеть, как дети окончат колледж, обзаведутся семьями. Я не хочу упустить ни единой мелочи.
Долгое молчание Антонио не внушало спокойствия. Наконец он кивнул.
– Я пока не знаю, как это сделать, обсудим этот вопрос после праздников, как договаривались. У нас будет время подумать.
Кейтлин облегченно выдохнула. Это было уже кое-что. Не безоговорочное согласие, которого она хотела добиться, но больше, чем она могла рассчитывать еще пять минут назад.
– Прекрасно. Спасибо. Это много значит для меня.
– Для меня много значит то, что ты хочешь быть их матерью. – Кейтлин поежилась, почувствовав на себе его взгляд. – Детям нужна мать. Кто подойдет на эту роль лучше, чем та, что девять месяцев вынашивала их.
– Именно это я и пыталась тебе объяснить, – сказала Кейтлин.
– Что ж, тогда я позавтракаю, и отправимся за покупками.
Антонио улыбнулся Франческо, вошедшему в столовую с подносом, на котором стояла тарелка овсянки и чашка кофе с молоком и двумя ложками сахара, как любил Антонио.
– Я поведу машину, – сказала она, – если тебе не стало легче. Голова болит?
– Сегодня все не так уж плохо. – Антонио поднял на нее глаза. – Прошлой ночью я принял обезболивающее. Похоже, это был единственный способ уснуть после того, как ты от меня сбежала.
В его взгляде Кейтлин прочла удивление и едва уловимый намек на возбуждение. Она снова покраснела.
– Прости. Это было глупо.
– Так почему ты убежала?
Антонио бесстрастно жевал овсянку, словно ответ Кейтлин не имел для него никакого значения. Только по его напряженным губам она поняла, что это не так.
– Это было… слишком, – осторожно ответила она. – У нас еще столько проблем, которые нужно решать, и мне хотелось бы сосредоточиться на них, не создавая дополнительных… трудностей.
– Прекрасная мысль, – согласился Антонио.
Кейтлин нахмурилась. Она не ожидала, что он так легко сдастся.
Кейтлин встала и направилась к выходу. Она старалась не спешить, чтобы ее уход не походил на бегство.
– Я буду готова через полчаса, если ты не против.
– Кейтлин.
Она остановилась, но не обернулась.
– Давай договоримся. Ты решаешь свои проблемы, я решаю свои.
– И что это значит? – прошептала она, страшась услышать ответ.
– Это значит, что я снова собираюсь тебя поцеловать. Если хочешь остановить меня, придумай аргументы посерьезнее.
Кейтлин вынуждена была признать, что торговый центр Малибу был не лучшим выбором. Перед Рождеством он был переполнен, и ей никак не удавалось держаться от Антонио на расстоянии. Уже в четвертый раз толпа покупателей столкнула их, и в четвертый раз ее рука коснулась его бедра.
– Это магазин игрушек, – выдавила она и откашлялась, указывая на магазин дрожащим пальцем. – Давай сначала зайдем сюда.
Антонио кивнул, по всей видимости не обратив внимания на ее сдавленный голос, и они вместе переступили порог магазина.
Волонтер из Армии спасения вызванивал колокольчиком рождественские песенки, торговый центр был украшен гирляндами и шарами, и Кейтлин жалела, что не может в полной мере насладиться всем этим. Она любила Рождество, любила сам дух этого праздника и с нетерпением ждала его наступления, тем более теперь, ведь для ее детей это первое Рождество.
Но с появлением Антонио все изменилось, стало зыбким, неопределенным, и Кейтлин это не нравилось. Антонио был совсем не таким, каким она его себе представляла, и совсем не таким, каким он был до авиакатастрофы.
Антонио прямо, без обиняков заявил, что собирается снова поцеловать ее. Что же ей делать? Как убедить его оставить ее в покое, учитывая, что у Кейтлин не было никаких аргументов против.
– После тебя, – сказал Антонио и пропустил ее в магазин.
