Сбивший ребенка, но оправданный в неумышленном убийстве Колин Ривер отправляется в морской круиз, чтобы развеяться и успокоить голос совести. Но через несколько дней его труп находят на обочине дороги в Шотландии, и Майлз Бридон – следователь страховой компании – должен установить точное время смерти. Однако за двое суток тело успело пропасть, а затем снова появиться, и теперь вопрос выплаты страховки зависит от того, разгадает ли Майлз тайну смерти Ривера.Кажется, такой союз с самого начала обречен на неудачу. Вернон Летеби, сын пэра, яркий красавец, с экстравагантным вкусом, чье имя не сходит с первых страниц таблоидов и которому отец дает ровно столько карманных денег, сколько нужно, чтобы расплатиться за долги на скачках. И Джо Хендерсон – грубоватый и замкнутый канадец средних лет, бывший контрабандист, среди заслуг которого подозрение в ограблении поезда и незаурядная способность копать.Эта странная парочка отправляется на поиски знаменитого сокровища принца Чарли в Северную Шотландию. По легенде, клад надежно спрятан на острове Эрран, и если верить Летеби, то зашифрованная карта, которую он помнит с детских лет, проведенных в Замке Грёз, выведет их прямиком к тайнику. Осталось всего ничего – договориться с новым владельцем острова и замка сэром Чарлзом Эрдри, и можно приступать к поискам.
Ronald Knox
STILL DEAD
DOUBLE CROSS PURPOSES
По мере того как движется прогресс, и в нашем обществе растет уверенность, что «все к лучшему в этом лучшем из миров», мы все больше тянемся друг к другу в поисках тепла. Сегодня нам нравятся маленькие и уютные дома с кухнями, а не холодные громады гулких холлов, мы словно плотнее натягиваем на себя свое жилье, поеживаясь от сквозняка. Мелкие клерки, некогда грезившие уединением, теперь селятся в хорошо развитых районах с транспортной доступностью. Загородные резиденции в самых фешенебельных местах вывешивают объявления о продаже, взывая к несуществующему покупателю, а их прежние обитатели живут в крошечных коттеджах, компенсируя свои потери обязательным гаражом и двориком из шлифованной брусчатки. Даже крупные домовладельцы, хозяева тенистых парков и классических особняков – мечты любого англичанина – бросили свои дорогостоящие поместья и перебрались в лондонские квартиры с видом на зеленый сквер и более или менее респектабельным почтовым адресом (если не считать всяких там «95в»). Впрочем, тем приятнее сознавать, что и в наше время еще находятся почтенные семейства, которым удается поддерживать былое великолепие своих владений: подпирать ветхие ограды, пропалывать заросшие дорожки, менять обвалившуюся черепицу, что позволяет местным гидам с гордостью говорить об «исторических поместьях». Вероятно, пройдет десяток лет, и эти последние бастионы прошлого также падут, побежденные налогами на землю и наследство. Цветущие луга окончательно придут в упадок, мощные трактора перепашут бывшие угодья, а их новые владельцы, взяв за образец советские колхозы, выведут на поля наемных работников. И только два или три «родовых гнезда» сохранят на пожертвования граждан, чтобы произвести впечатление на какого-нибудь американского туриста: в качестве, так сказать, достойного ответа на индейские резервации, где они держат своих краснокожих.
Больше всего подобных реликтов старины вы найдете в Шотландии. Может, шотландцы более чем англичане склонны к пережиткам феодальной гордости, наверняка в Эдинбурге не так рьяно гоняются за модными веяниями, как в Лондоне. Или же все дело в том, что в тех краях даже в наше время можно рассчитывать на хорошую охоту. В любом случае все сказанное относится к Риверам из Дорна – семейству, о котором пойдет наше повествование. Риверы жили на своей земле с незапамятных времен, еще до битвы при Бэннокберне, и не видели в этом повода для гордости. По местной легенде над семьей тяготело фамильное проклятие (вероятно, сильно преувеличенное местными сплетниками), по которому наследство Риверов никогда не переходило по прямой линии. Говорили также, что смерти наследника предшествовали некие предзнаменования. Действительно, большинство Риверов умерли бездетными или пережили своих наследников. И это лишь усиливало привязанность Риверов к земле: по давней традиции родовое поместье целиком и полностью переходило к главе семьи, а тот, понятно, не имел желания делиться им со своими многочисленными кузенами, тем более что часто был с ними не в лучших отношениях. Вот и Дональд Ривер, руководивший хозяйством в трудные годы войны и послевоенных неурядиц, в пух и прах разругался со своим кузеном Генри, причем случилось это настолько давно, что никто уже не помнил о причинах ссоры. Размолвку подпитывало близкое соседство: Генри Ривер поселился в том же графстве недалеко от Дорна, и их постоянные встречи в обществе еще больше обостряли взаимную неприязнь.
