Это Артем уже не слушал. Он читал условия прохождения.
— Гранитная награда! — воскликнул Бомбер, дочитав.
— Ты представляешь, что ради нее придется сделать? — глянул на него Лас.
— Да похер! Зато мы нубами быть перестанем наконец-то!..
Пока парни спорили, Артем подошел чуть ближе к дверям. Хотел проверить, что там у входа, ну и заодно:
— В этот раз сюрпризов с твоими родственниками не будет? — пробормотал парень одними губами.
Артем так и не нашел времени встретиться со Светкой, но дни шли, а Бифронс так и не объявился. И понемногу на этот счет парень думать об этом перестал. Но вот сейчас само по себе вспомнилось.
— Ты сам говорил, что все данжи находятся за пределами мира.
Как обычно, Аим мастерски ушел от прямого ответа, что Артему совсем не понравилось.
— И причем тут Доблесть? Боишься, что мне за твою голову награду пообещают?
Что за балабол, а.
Вопросов к этому типу еще было множество, но и время уже подошло.
— Готовы? — повернулся Артем к парням.
— Да! — тут же воскликнул Бомбер.
Лас же с хмурым видом снял и свернул ветровку, спрятав ее в рюкзак. По дней, кстати, обнаружился давешний Лук. С целой тетивой.
— В Отрыве есть один подключенный с навыком починки предметов, — пояснил он.
— Ага, за десять кредитов, блин! — добавил Бомбер.
Он достал из рюкзака короткую биту и пару раз воинственно ей взмахнул. Вслед за этим высунул еще и:
— Погоди! — удержал его Лас.
— В смысле? Всегда же перед входом!
— Этот данж больше намного, усилители только по необходимости.
— Вот ты обломщик.
С кислым видом Бомбер все же убрал Батончик в карман.
— Что дают? — спросил Артем.
— Плюс один сила, плюс один ловкость. На двадцать минут. Но потом минус один выносливость на час, — пояснил Лас. — Тоже здесь нашли.
Хм, штраф после, конечно, не самое приятное, но все равно куда лучше Артемовых запасов. Ладно, если все будет нормально, он себе тоже наберет.
— Заходим.
Едва таймер на «банкомате» достиг ноля, автоматические двери разъехались в стороны. Впереди показался небольшой холл. В лицо бросился плакат на ближайшей стене. В целом он напоминал те, что обычно висели в супермаркетах: толкающий тележку отец, пара детей и широко улыбающаяся красотка-мать.
Здесь было все то же самое… почти что. У отца вид был не просто болезненный, а с откровенными трупными пятнами по всему лицу. Дети, сидя, в тележке, разрывали на куски, тут же пожирая, купленные товары. Разве что мать, стоя чуть в стороне, оставалась такой же прекрасной и жизнерадостной. Что, сказать по правде, настораживало даже сильнее.
