Дети в самолете – настоящее испытание. Особенно если эти маленькие чертята сидят за вашим креслом или по соседству. Как-то один раз летел, рядом подсела женщина с девочкой лет 6. К моему ужасу, девочка села рядом. Вертелась и прыгала все время, как обезьянка. В конце концов, разлила на меня стаканчик с соком. Я ей сказал, что если еще раз такое повторится, и она будет себя плохо вести, то я ее съем! Она сразу утихомирилась. Поглядывала потом косо, правда. А я скалился и клацал зубами. Цап-цап-цап.
А один раз мы летели вдвоем. Но зарегистрировали места раздельно: одно в центре самолета, второе в хвосте. Поздно регистрировались. Ну, мы попросили молодого человека, сидящего у окна, поменяться местами, чтобы вместе лететь. Он великодушно и с благородством согласился. Как только он встал, то узнал, что его новое место не у окна, а посерединке в хвосте – последний ряд. Немного расстроился, но согласился. Когда я его провел в хвост, то не оказалось места на верхней полке для багажа, люди начали ворчать на него. Ну, он не виноват. Тоже немного расстроился. Я его усадил, сам немного смущаясь. Он, видимо, сам был не рад перемене мест. Вместо комфортного местечка почти в начале самолета у окна, он получил – в хвосте, посередине, и у туалета. Да еще и окружающие обругали. Добрый человек. Мы ему хотели подарить футболку при выходе из самолета, но он так далеко сидел в хвосте, что не скоро оттуда выбрался.
Невежество – заразная болезнь. Все-таки, я думаю, люди различаются. Есть культурные, есть менее культурные. Видимо, это зависит от воспитания, образования. Вот говорят: «Зачем нужно учиться? Мне ведь это не пригодится в жизни». Учиться нужно – чтобы не быть невежественным.
Не знаю почему, но меня так воспитали, я почему-то с незнакомыми людьми разговариваю на «Вы». Так воспитали. В столовой, перед тем как заказать блюдо, говорю «Здрасьте». Не знаю, почему. Это располагает. Воспитание, видимо. Кого-то воспитали, что спать с кем попало – это нормально, кого-то воспитали, что это блядство и скотство… Я, конечно, не прям такой уж культурный, пишу с ошибками, но говорить «Ты» считаю грубым. Так вот, невежество – заразная болезнь. Если общаешься постоянно с невежами, то тебе это передается. Сам язык, речь становится грубее. Мысли – глупее. Писать с ошибками начинаешь. Я не понимаю этого юмора. Вижу картинку и не пойму – что там смешного? Над чем они смеются? Над чем там смеяться? Смеяться над этим солдафонским армейским юмором, тупым, как кирзовый сапог?
Мы все деградируем. Тупеем. Кругом хамство и невежество. Я был за границей и понял, почему русских не любят. Потому что мы – хамы! Мы там себя ведем по-хамски. Я это видел. И не удивительно, что к нам такое отношение. Футбол – это не театр. Но если Вы кричите на стадионе в адрес хозяев «Сосали, сосете и будете сосать!» или «Израиль – параша, победа будет наша!», то неудивительно, что после игры возникнут проблемы. Откуда столько злобы, грубости и невежества? Почему вы злорадствуете? «Злые мы. Жизнь такая злая», – отвечают, улыбаясь. Разве такая у вас злая жизнь? Видели ли вы по-настоящему трудную злую жизнь? Мужик лет сорока, пришел на стадион с семьей, с детьми. И кричал в адрес хозяев оскорбления. Какой пример он подает своим детям? Я думаю, что вне зависимости от национальности, если вы скажете незнакомому человеку «Ты – кандон!», то он вам тупо даст по морде. Тут не стоит удивляться. Это хамство.
Дачный поселок. Половина первого ночи. Забор. Шепот в темноте:
– Эй!
Прислушался. Показалось, видимо. Бросает окурок.
– Эй!
Начал смотреть по сторонам. Всматривается в темноту. Вроде, видит чью-то голову за забором:
– Мля, кто это?!
– Это я.
(С удивлением. Действительно, кто-то там есть. Подходит
забору).
– В чем дело?
– У тебя лестница есть?
– Что? Какая лестница? Ночь на дворе.
– Мне к девушке надо. На второй этаж. На балкон.
– Какая девушка? Зачем тебе лестница? Через дверь не можешь зайти?
– Нет, там на первом этаже дедушка ее злой.
– (Задумался). Понятно. Лестница есть. Сейчас…
Ушел за лестницей. Возвращается.
– Не, лестница не пойдет. Тяжелая. Да и железная. Сейчас все округу подымем от шума, через забор ее перетаскивать.
чего я, тут должен стоять, пока ты «сделаешь дела», потом слезешь и лестницу вернешь? Что, так залезть не можешь, что ли?
– Зацепиться не за что. Я уже стол ставил, на него стул. Не дотягиваюсь.
– Мда… (Задумчиво). А ты трамплин сделай. Я на другой конец доски тогда прыгну. Долетишь…
– Да, очень смешно…
– Ну, или веревку найди, привяжи к балкону. Веревку из простыней можно сделать. Как в кино.
– (Задумался)
– А ты ей позвони, чтобы она вышла-то.
– Телефона нет.
– Кавалер, блин…
– Я в окошко кидал. Да тут и кинуть нечем. Вот тут… мля, какашка какая-то…
– Ну и кавалер… Разбирайтесь, короче, сами. Я спать пошел…
Стою, курю, слышу: доносятся матерные слова: х*йня, на х*й, х*ита, и проч. Это, в общем-то, и привлекло мое внимание. Идут два мужика и разговаривают. Оказывается, о книгах.
